Сложив вместе руки в знак приветствия, он сказал:

— Пожалуйста, присаживайтесь. Я больше десяти лет не видел старшего брата [9], но кажется, ты совершенно не изменился. Стал еще более величественным, чем я тебя помню.

Чжан Фэнхань не согласился с его словами:

— Да брось. Я только постарел.

Ду Ваньцюань сложил руки в знак уважения и признался:

— Когда этот ничтожный Ду собрался в столицу, жена и дети пытались отговорить его. Они боялись, что поскольку ситуация в городе не стабильна, то тут мои старые кости и упокоятся. Но я спросил себя: разве господин Фэнхань не старше меня? Хотя господин Фэнхань был безоружен все равно он не дрогнул, когда вражеское войско нанесло мощный удар по стенам города. Мелкий торговец вроде меня не в силах тягаться с таким бесстрашным воином. Если я струшу даже повидаться с тобой, смогу ли я потом считать себя достойным человеком?

Ду Цайшэнь давно вел свои дела и привык жить в достатке. Его манера речи сильно отличалась от Янь-вана, но оба умели парой слов смутить человека, выставив его в лучшем свете. Чжан Фэнхань понял, что если Ду продолжит рассыпаться в комплиментах, то они так и до ночи не обсудят дела, поэтому был вынужден сесть во главе стола.

Мастер Ляо Жань молитвенно сложил руки и показал на языке жестов: «У господина Ду большая семья, хозяйство и каждый день тысячи забот, а господину Фэнханю скоро надо возвращаться в институт Линшу. Поэтому давайте поскорее перейдем к сути. Я считаю, следует дать дорогу молодым».

После чего Ляо Жань снял висевшие на руке четки и осторожно распустил их. Одна бусина упала. Ляо Жань разобрал самые крупные бусины, старые и деревянные, на части — внутри они оказались полыми с многочисленными шестеренками.

Господин Фэнхань и Ду Ваньцюань переглянулись и занялись делом. Каждый из них снял с руки четки. Когда все части сложили рядом, они притянулись друг к другу, скользя по столу. Шестеренки начали соединяться, и детали тут же встали на место, образуя гладкий деревянный жетон с иероглифом «Линь».

— Прошло больше двухсот лет с тех пор, как кто-то собирал этот жетон, — вздохнул Ду Ваньцюань. — Последний раз наши предки вверили его Императору Тай-цзу [10] и не ошиблись, поскольку правитель принес стране двести лет мира и процветания. Теперь это сокровище перешло нашему поколению, и я надеюсь, что мы сможем выбрать достойного кандидата... Раз мастер Ляо Жань решил созвать сегодня Линьюань, значит, у него кто-то есть на примете.

Ляо Жань сказал на языке жестов: «Старина Чжун и представительница семьи Чэнь сейчас на фронте, поэтому не смогли приехать. Старина Чжун несколько дней назад прислал мне письмо и четки.