В конечном счете они начали объединяться в группы, и все это стало похоже на какой-то бизнес. Конечно же, ни для кого не было секретом, что тот, кто заполучит Чан Гэна, станет абсолютно непобедим в этой «битве».

Чан Гэн изучал боевые искусства с раннего детства. Несмотря на то, что в городах, расположившихся у границы, обычно было много солдат и семей военных, и в Яньхуэй были и те, кто успел изучить немало приемов. Вот только большинство из них считали изучение подобного слишком сложным и обычно останавливались на паре приемов. И лишь Чан Гэн, сколько себя помнил, каждый день с завидной настойчивостью и силой воли ходил практиковаться с мечом на вершину Генеральского холма вот уже много лет.

В возрасте четырнадцати лет Чан Гэн уже мог спокойно носить в одной руке тяжелый меч весом в тридцать килограмм. Несмотря на то, что он прекрасно знал о своих способностях, Чан Гэн никогда не принимал участие в схватках маленьких детей. К тому же малышня его побаивалась.

Чан Гэн не воспринимал мальчика перед собой всерьез. Он засмеялся:

— Я больше не ребенок! Зачем мне собирать ян?

— Я уже сказал учителю Шэнь, и он согласился! Поэтому мы можем несколько дней отдохнуть, — не сдавался Гэ Пансяо.

Чан Гэн медленно шел, держа руки за спиной. Тяжелый меч стучал по его ноге. Все, что говорил Гэ Пансяо, он уже не слышал.

Учится он или нет, занимался он борьбой на мечах или нет — это было его личное дело. И это совершенно не имело никакого отношения к тому, освободил ли их от учебы учитель Шэнь на эти дни или нет.

— Кроме того, учитель Шэнь сказал, что он делает лекарство для дяди Шилю, — не унимался Гэ Пансяо. — А это значит, что он может надолго уйти за травами, и его не будет дома. Тебе тоже некуда идти — почему бы тогда не пойти с нами? Да и что забавного в этих твоих играх с большим мечом?

Вот тут Чан Гэн услышал мальчика. Он остановился и выдержал паузу.

— Разве Шилю не вернулся на днях из Чанъяна? Как он снова умудрился заболеть?

— Ах... Я не знаю... То есть... Я хотел сказать, что не было ни дня, когда он не болел... — ответил Гэ Пансяо.

— Я пойду проведаю его, — Чан Гэн отмахнулся от двух назойливых мальчишек. — Иди домой. Уже поздно. Если ты пропустишь ужин, тебе снова достанется от отца.

— Э-э-э, старший братик, хм... Ну...

У Чан Гэна не осталось никакого интереса к этому бесконечному потоку слов.

Каждый год для мальчишек их возраста был очень значительным. Это касалось не только их роста, но и вопросов зрелости. Так вышло, что кто-то становился взрослым слишком рано. Чан Гэн уже был не в том возрасте, чтобы общаться с такими детьми как Гэ Пансяо.

Он мастерски использовал свое преимущество в росте и длинных ногах и вскоре ушел достаточно далеко.

Маленький толстяк попросту потратил время.