Думаю про «отомстить» они в состоянии додумать сами. Если нет — их личные проблемы. Поворачиваю голову к девушке, которая рассматривает нас со странным выражением на лице.

— Веди.

Секунду не двигается. Потом срывается с места. Бегу следом. Второй рюкзак закинут за левое плечо. Приходится придерживать его рукой. Автомат забрасываю назад. Правую руку держу около набедренной кобуры.

Очередной скалящийся бомж, который тыкает в нас рукой, что-то рассказывая своему «коллеге». На ходу вытаскиваю короткий клинок, который висит около револьвера. Вжимаю кнопку. Удар. Половина черепа отлетает в сторону. На лице второго застывает ухмылка — вгоняю сталь в раскрытый рот.

Зачем? Сам себе говорю, что не хочу оставлять свидетелей. Но если быть честным, мне не понравились их липкие ухмылки. Цнара и Анто мертвы, а два каких-то гнилых обдолбыша радостно ржут над бегущими мимо них людьми. Не знаю, что у них в голове — мне кажется, было очевидно, что реакция на такое поведение последует не самая позитивная.

На лице оглянувшейся девушки проскальзывает ещё одна порция удивления. Странно. Не должен человек так реагировать на каждое применение насилия.

Ещё пара сотен метров и она сворачивает в очередной узкий проулок. Останавливается около наглухо закрытой стальной двери — поверх неё нарисовано граффити, которое тянется вдоль всей стены, так что если не знать о наличии входа заранее, то разглядеть его непросто.

Биометрический замок, который находится за выдвинутым кирпичом меня уже почти не удивляет. Спасённая сканирует свою ладонь и дверь с тихим щелчком отходит в нашу сторону. Подцепив её пальцами, приглашающе показывает на проход. Я отрицательно качаю головой.

— Ты первая.

Что-то пробормотав, шагает внутрь. Держа руку около рукояти револьвера, иду следом. Коридор, в котором почти сразу загорается свет. Потом прямоугольная комната. Около одной стены потрёпанный жизнью стол, на котором стоит моноблок и ещё какая-то техника. В углу — громадный круглый матрас, высотой не меньше метра. Обтянут простынёй, сверху пара подушек и скомканное одеяло. Ещё один небольшой столик с коробкой, где виднеются остатки лапши и пара стеллажей, набитых разнообразной мелочью, с левой стороны от входа. Хотя нет, за ними есть ещё небольшой шкаф.

Девушка разворачивается к нам.

— Дверь заприте. Не хватало, чтобы её кто-то заметил.

Позади негромко лязгает металл — енот, идущий замыкающим, перекрыл вход. А наша «проводница» продолжает говорить.

— Это моя личная берлога. До вечера можете здесь перекантоваться, но вот ночлег придётся искать самим.

Интересный у неё взгляд на вещи. Да, её спасли в процессе изнасилования. Но где гарантии, что мы прямо сейчас не вырубим, заняв жилище? Она же о нас ни хрена не знает. Совсем.