Он молчит и продолжает вести меня за руку, словно забыл разжать ладонь и отпустить меня.

Мы проходим мимо пышных кустарников, высаженных вдоль мощёной дороги, и заходим вглубь небольшой аллеи, скрываясь от тускнеющего за горизонтом сентябрьского солнца в тени кустов.

– Ну а вы, Эванджелина, – вдруг произносит Артур. – Предпочитаете прогулки по саду светским приёмам? – он приподнимает вопросительно бровь, бросая мимолётный взгляд на меня. – Мне виделось, что девушки, подобные вам, никогда не упустят возможности оказаться в центре внимания.

– Вы ошибаетесь в своих предположениях, – возражаю я, стремясь сохранить маску спокойствия на лице. – Далеко не все, как вы думаете.

– Расскажите о себе, – его голос звучит сдержанно, без малейшей тени эмоций на лице, отчего мне кажется, что это был вовсе не вопрос, а утверждение.

Он всё ещё удерживает мою руку и медленно ведёт вперед. Хоть его взгляд и направлен вдаль, я ощущаю на себе всю его тяжесть.

– О чeм именно вы хотели бы узнать? – спрашиваю я, сглаживая нервозность в голосе.

Снова перевожу взгляд на его лицо и вновь сталкиваюсь с той же абсолютно пустой, нечитаемой маской.

– Я хочу узнать всё то, что вы хотели бы узнать обо мне, если бы спрашивали сами. – Он резко останавливается и поворачивается всем телом ко мне, а затем наклоняется ближе, чтобы его лицо оказалось наравне с моим.

От его приближения я невольно вздрагиваю, широко распахивая свои глаза. Горячее дыхание Aртура чувствуется так близко, что обжигает кожу. Мне становится неимоверно душно в образовавшемся тесном поле между нами. Глубокие линии у него на лбу, появившиеся от сведённых бровей, с каждой секундой становятся всё темнее и весомее. Впервые я замечаю в его зелёных глазах что-то похожее на эмоции.

Не выдержав натиска в этой немой схватке, бросаю тревожный взгляд на наши всё ещё сцепленные руки и мелко дрожу, чувствуя, как теряю последние капли уверенности и равновесия. Aртур резко ослабляет хватку, и мои пальцы тут же выскальзывают из его крепкой ладони.

Всё мое внимание сосредоточено на движении автомобиля, который виляет из стороны в сторону, с трудом преодолевая тормозной путь. Ещё несколько секунд, и Маэль влетит на скорости в каменную лестницу. Сердце стучит галопом, пока я бегу по направлению к дому.

– Маэль! – кричу сквозь шум ревущего спорткара и продолжаю бежать к нему, чувствуя, как туфли продавливают своими шпильками землю, притормаживая мой бег.

Резкий грохот оглушительно разрезает воздух, и машина тут же глохнет, задевая капотом первую ступень лестницы, со скрежетом проскальзывая по ней ещё какое-то расстояние, пока полностью не останавливается.