И когда мои брюки были спасены, мы с Кларой выбежали, как парочка влюблённых, из дома и отправились в ночной клуб. Танцевали до утра. Пили вино, пели караоке, катались по ночному городу на моем кабриолете, и тем же утром, когда я отвёз её домой, я отправился к отцу и со всей храбростью сообщил ему, что собираюсь жениться на Кларе. Эта новость была шокирующей для моих родителей, и отец сразу же запретил мне это делать. Но я был молод и упрям, хотел идти против системы, поэтому ежедневные скандалы не пугали меня. Я просто стал реже появляться дома, а когда мой дом достроили, мы с Кларой сразу же переехали туда и начали жить вместе. Да… – проговаривает еле слышно отец. – Мы были так молоды…

– Вот это да… – шепчу я, уставившись в одну точку перед собой. – Вы никогда не рассказывали об этом. В голове не укладывается!

– Не было повода, – с грустью улыбается отец. – Сейчас благодаря тебе я вспомнил многое из тех лет.

– Это очень романтичная история, – заключаю я, – о таких пишут в романах.

– Мой отец бы заплатил сполна, чтобы эта книга не была ни на одной из книжных полок.

Мы хохочем вместе с ним, а затем я встаю с кресла и, приблизившись к нему, крепко обнимаю.

– За то, что ты есть, – вполголоса говорю я и, поцеловав его в щеку, выпрямляюсь. – Пойду проверю, как просохли мои эскизы, а завтра позвоню Дюбуа и соглашусь на его предложение.

– Правильное решение, – одобрительно кивает отец. – Иди, дорогая.

Помахав ему напоследок, выхожу в коридор и направляюсь в свою мастерскую уже в более приподнятом настроении.

Бросив усталый взгляд на лежащую на кровати чёрную матовую коробку с выгравированным золотистыми буквами логотипом «Louis Vuitton», медленно приближаюсь к ней и снимаю крышку, заглядывая внутрь. Стянув поочерёдно брендированные чехлы с туфель, аккуратно ставлю их на мраморный пол и надеваю. Ещё раз поворачиваюсь к своему отражению в зеркале и скольжу ладонями по талии, разглаживая малейшие складки на платье длиной до середины икры.

– Эванджелина? – с тревогой в голосе окликает меня мама из коридора, а затем заглядывает ко мне.

– Да, мама, – тихо отвечаю на тяжёлом выдохе и кивком даю своё согласие на её присутствие в моей комнате.

Она появляется в проёме, одетая в элегантное кофейное платье-макси с длинными рукавами.

– Ты должна быть уже готова, милая, – привычным спокойным тоном произносит мама, пока я подхожу к туалетному столику и наклоняюсь ближе, чтобы достать из шкатулки семейный браслет Cartier 1951 года. Я чувствую, как её взгляд скользит по моей спине, оценивая образ в поисках малейшего недостатка, но на этот раз это раздражает меня гораздо сильнее, чем обычно.

После того, как мама сообщила о проведении благотворительного вечера, в семье появились новые поводы для разногласий.