Уже год прошел, а Лейле порой все не верится, что после стольких лет они обрели друг друга.

– Но только вместе с тобой.

– Тебе здесь плохо? Мне казалось, ты такая счастливая. И дети тоже.

Лейла усаживается рядом с ним. Тарик подвигается, освобождая ей место.

– Я счастлива, – соглашается Лейла. – Иначе и быть не могло. Только… Тарик, сколько мы еще здесь пробудем? Все-таки мы на чужбине. Кабул – наш дом, а там столько всего сейчас происходит. Мне хочется поучаствовать в этом. Понимаешь?

Тарик кивает. И спрашивает: – А ты уверена?

Глаза у Тарика опущены. Он молчит.

– Но только – только, – если ты тоже поедешь.

Тарик улыбается, морщинка у него на лбу разглаживается, и на какое-то мгновение он становится похож на мальчишку из ее воспоминаний, у которого не бывает головных болей и который уверен, что, если в Сибири высморкаться, на мерзлую землю упадет зеленая сосулька. Этот мальчишка все чаще наведывается к ней – пусть даже на секунду-другую.

– Я-то? – переспрашивает Тарик. – Да я за тобой пойду хоть на край света.

– Спасибо, – чуть краснеет Лейла. – Значит, возвращаемся домой?

– Только сначала съездим в Герат. – В Герат?

Лейла объясняет причины.

С детьми пришлось повозиться, к каждому найти свой подход. Азизе до сих пор снились кошмары. Когда на праздновавшейся поблизости свадьбе кому-то из гостей вздумалось вдруг пострелять в воздух, девочка от страха расплакалась. Лейла растолковала ей, что талибов сейчас в Кабуле нет, боев тоже. Что ни у кого даже в мыслях нет снова отправлять ее в приют.

– Мы все будем жить вместе – твой отец, я и Залмай. Мы никогда не разлучимся – обещаю. Конечно, пока ты сама от нас не уйдешь. Настанет день, и ты полюбишь какого-нибудь юношу и захочешь выйти за него.

Когда пришла пора покидать Мури, Залмай был неутешен. Обхватил Алену за шею, не оторвешь.

– Мне с ним не справиться, – пожаловалась Азиза.

– Залмай! Мы не можем взять козу с собой в автобус, – вновь и вновь объясняла Лейла.

Пришлось Тарику пообещать, что в Кабуле они купят точно такую же козу, только тогда мальчик сменил гнев на милость.

Прощание с Саидом тоже не обошлось без слез. Он ведь стал им как родной. Саид подержал Коран у них над головами, Лейла, Тарик и дети трижды поцеловали священную книгу. Саид погрузил два чемодана в багажник своей машины, Саид отвез их на автобусную станцию, Саид стоял на тротуаре и махал рукой вслед отъезжающему автобусу.

Глядя в окно, Лейла вдруг засомневалась, а правильно ли они поступают, уезжая из Мури? Чем встретит их земля, где погибли два ее брата, где пыль от взрывов еще не успела толком осесть?

И тут откуда-то из темных глубин памяти всплывают две строчки, которыми Баби прощался с Кабулом:

На глаза наворачиваются слезы.

Кабул ждет. Они нужны Кабулу.