– Тридцать… – выдавил Евгений так, словно уже терял сознание. Маша нахмурилась. Что за черт? Внимательно посмотрела на своего раба, и тут до нее дошло: да он явно почти не бывал сабом. С Темой знаком, но, видимо, только в роли Дома. А это уже интересно. Что ж, большой спектр новых ощущений ему гарантирован.

– Нравится? Мне очень. Ты бы видел, какой открывается вид сзади. – Мари встала и задумчиво оглядела исполосованную задницу. – А ведь это еще даже не половина. А знаешь что? Пожалуй, возьму-ка я чуть выше, а то как-то слишком большой контраст. Продолжай считать!

Маша размахнулась и ударила по спине чуть выше поясницы. Кожа расцвела еще несколькими полосами.

– Тридцать один, – проскрипел зубами Евгений. – Ты ответишь за это.

– Еще десять, – добавила Маша и продолжила выдавать наказание.

– Это стоп-слово? Не верю. За обман еще пять.

Прикинула, выдержит ли он столько, и сама себе кивнула – еще как выдержит.

– Сорок шесть… пятьдесят два…

Евгений уже не стоял на носочках, а просто повис на оковах, однако все так же смотрел с презрением, однако теперь к нему примешивалась ненависть. «Отлично, пусть ненавидит меня так же, как я его. Пусть почувствует все! Это тебе за меня, – удар, – за моего сына, – удар, – за всех девочек-авторов, которых ты кинул», – удар, удар, удар…

– Семьдесят три… восемьдесят… – прохрипел Евгений. Его спина и зад были покрыты уже не розовыми, а красными полосами, хотя ни следа крови не было. За эти месяцы Маша научилась бить так, чтобы причинить максимум боли при минимуме вреда.

Она ослабила цепь, и Евгений рухнул ничком на пол. Но это был еще не конец. Только начало. Ведь это всего лишь наказание за непослушание. Эти следы сойдут через пару-тройку дней, разве что сидеть будет некомфортно еще некоторое время.

Мари схватила цепь и потащила мужчину прямо по полу к кресту.

– Вставай! – приказала, и он, нехотя и кряхтя, поднялся. – Руки!

Евгений протянул ладони, Мари открыла наручники, но не успел он и глазом моргнуть, приковала его к оковам на кресте. Следом заставила расставить ноги и повторила манипуляции. Проверять на прочность было бесполезно – Женя знал, что здесь все сделано на совесть, поэтому лишь следил за девушкой, которая ходила из угла в угол, поглядывая на него и беря то один предмет, то другой. Женечка помнил, что у него указано в списке, но не знал, что друг мог в него добавить кроме страпона. Хотя этот самый страпон тоже пугал до чертиков – все-таки Женя считал себя мужчиной в полном смысле этого слова, и ему казалось, что любые манипуляции с анусом лишат его мужественности. Но все еще надеялся, что до этого не дойдет.

Но девушка вернулась с зажимами для сосков и каким-то приборчиком. Евгений опасливо посмотрел на него и сильнее вжался в крест.