Месяц… Впереди показалась развилка. Главная дорога вела обратно в город, другая, отходящая в сторону…

— Что тебе? – пришикнула я на решившую напомнить о себе кошку.

Пройдясь по моим коленям, она запрыгнула на приборную панель. Хвост её мелькнул на фоне указателя, и я само собой обратила внимание на значащиеся на нём названия. До Грата оставалось порядка двадцати километров. Двадцать километров до города, где было так много…

Ещё раз прочитав названия на указателе, я вдруг поняла, что они мне знакомы. И дорога, ведущая в сторону, знакома тоже. Только в прошлый раз на развилку эту мы выехали с другой стороны.

Пройдясь перед рулём, Жордонелла спрыгнула прямо на фотоальбом и уселась на нём, укрыв передние лапы хвостом. Я посмотрела на неё, затем снова на указатель. Кожаный рюкзак, небольшой чемодан. Трёхцветка…

— Там тоже есть море, — вновь заводя двигатель,  шепнула я то ли обращаясь к кошке, то ли к самой себе.

Да, там, куда я собиралась, тоже было море. Море, спокойствие и потрясающий капучино с ореховым сиропом. В Грате меня больше ничего не держало. Всё, что могло бы, было у меня с собой: верная предавшему нас мужчине трёхцветка и наполненный моим прошлым фотоальбом в кожаном переплёте.

Сквозь подёрнутое пеленой воды лобовое стекло я смотрела на старый кирпичный домик с вывеской над входом, по стенам и крыше которого хлестал дождь. Как доехала сюда, я помнила плохо. Мысли, неразборчивые, пространные, стирали восприятие времени. Посмотрев на мерцающие голубоватым светом часы, я поняла, что прошло куда больше, чем мне казалось.

— Не думаю, что тебе стоит идти со мной, — открыв дверцу, посмотрела на настороженно дёрнувшую ухом кошку.

Шум воды усилился, а вместе с ним и запах свежести. Судя по тому, как Жордонелла замялась, как нервно шевельнулись её усы, мнение моё она на этот раз разделяла полностью. Погода Грата давно приучила меня к тому, что зонт нужно брать с собой даже в те дни, когда с самого утра всё вокруг залито солнцем. Собираясь к Борису, я положила его в чемодан вместе с другими вещами, однако достать даже не подумала. Вместо этого я нырнула в завесу ливня. Холодные струи тут же промочили насквозь платье, волосы прилипли к лицу и шее.

Мне нужно было почувствовать себя живой. Почувствовать хоть что-то помимо горечи и пустоты, поселившихся внутри меня в тот миг, когда белый Хаммер с всполохами огня на боковых дверях исчез из вида, а я так и осталась сидеть в придорожной пыли у дома сестры. Над головой прогремел раскат грома, вода натекла в босоножки.

— Ева? – стоило мне броситься к дверям, навстречу, держа над головой раскрытый зонт, вышел Давид. На нём была всё та же рубашка, что и в прошлый раз, только теперь без жилетки.