Когда–то эти звуки вызывали во мне что–то вроде трепета: в такие моменты бывшая подруга выглядела крутой, независимой и бесстрашной. И мне хотелось быть похожей на нее. Чтобы перестать шарахаться каждой тени и больше не бояться увидеть в толпе лицо со шрамом.

А сейчас вижу, что она просто испуганная капризная девочка. Куда более испуганная, чем когда–то я.

— Вы с мужем друг друга стоите, — наклоняясь ко мне, с шипением, но все–таки уже без превосходства говорит Вика.

— Не представляешь, как я рада, что ты это заметила.

Она снова фыркает, но сама же себе не верит._

И, наконец, прекращает ломать комедию: садится ровно, как пару минут назад сидела я, готовясь к неприятному разговору. Заодно понимая, что сейчас мы в последний раз говорим друг с другом вот так — через стол, как в старые добрые времена.

Только уже как чужие люди.

Глава шестьдесят вторая: Йен

— Твой… муж, — Вика морщится как от болезненной оскомины. — Просто скотина.

Даже не удивляюсь, что ее «исповедь» начинается таким предисловием.

У Вики всегда были виноваты все вокруг кроме нее. Все были мудаками, скотами, идиотами и предателями, а она — ангелом.

Боже, неужели я правда раньше искренне восхищалась этим человеком? Если бы не обстановка — от всей души настучала бы себе по лбу.

— Я пыталась… встретиться с тобой. Хотела… поговорить.

— Чтобы извиниться? — иронизирую я.

Бывшая подруга стреляет в меня отравленным взглядом и продолжает:

— Хотела посмотреть тебе в глаза и увидеть, что ты, наконец, тоже страдаешь так же, как и я. Но я не знала, где ты. Поэтому позвонила Наташке и сказала, как есть, что хочу испортить тебе жизнь, что ты увела моего мужа и что, если она хочет как–то поучаствовать в том, чтобы поставить тебя на место — может мне помочь.

— Ей не понравилось, как ты с ней разговаривала. — Вика неопределенно пожимает плечами, видимо не очень представляя, о каких разговорах идет речь.

Видимо тех, когда я выставила их с Сашей за порог дома моей бабушки.

Даже странно, что взрослая женщина и мать почти первоклассника может быть так зациклена на заслуженной оплеухе.

— В общем, я поехала к твоему следаку. Но тебя там не было. А был только он.

Вика внимательно изучает мою реакцию. Становится мрачной, когда понимает, что не будет ни вспышек гнева, ни приступов ревности.

— Он не пустил меня в дом, — продолжает нехотя. — Хотя я очень старалась туда попасть. Сказал, если не оставлю тебя в покое — устроит мне неприятности. Я наговорила ему гадостей. И ушла. А через неделю он сам мне позвонил и назначил встречу.

В длинной паузе после этого признания легко читается ее сожаление, что не послушалась.

Странно. Ведь за все это время Вика ни разу не появилась в моей жизни. Вообще никак. Ни единым словом или даже буквой.

— В этом же кафе? — подсказываю я.