Молчание затянулось, вынуждая меня взглянуть на собеседника.

– Может, его замучила совесть, – ответил, делая глоток горячего напитка, что принесла ему симпатичная стюардесса.

– Сомневаюсь, что у таких, как вы, она имеется, – заметила, кусая от досады губы.

Хотелось находиться от Питона как можно дальше.

Не видеть его и никогда не знать. Потому что, несмотря на возникшую злость, меня продолжало тянуть к нему. Отчаянно хотелось забраться к нему на колени. Уткнуться носом в шею и ждать, когда он меня пожалеет.

Только, боюсь, наши планы несколько расходятся. И с этой мыслью я уснула, свернувшись калачиком на кресле. А проснулась на кровати.

Оказывается, здесь была ещё одна комната.

Питон лежал рядом, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Рубашка натянулась, очерчивая рельефные мышцы.

Не желая выдавать себя, рассматривала его из-под ресниц. Как смотрят на хищника в зоопарке. Нас разделяли прутья клетки, а я всё равно ощущала исходящую от него опасность.

Я выросла в детском доме, и из тех, с кем меня связывала общая кровь, у меня были только мать и сестра. И сейчас я совсем не понимала, должна ли испытывать к Питону родственные чувства. Поскребла внутри себя, пытаясь их отыскать. Но ничего подобного не нашлось даже в самых дальних уголках.

Почему же природа не включила защитный механизм, чтобы дать отпор зародившимся во мне чувствам к нему?

Приземлились спустя час. Нас встретила глубокая ночь, но столица горела тысячью огней.

Я смотрела в окно автомобиля, пока мы проезжали яркие улицы. Витрины, вывески, красивые здания. Широкие дороги. И гуляющих, словно среди бела дня, людей. Весёлых, модных.

Должно быть, Питон видел во мне деревенскую простушку, потому что я, припав к запотевшему от моего дыхания стеклу, с восторгом рассматривала и изучала новый для себя мир. В то же время ощущая исходящее от него раздражение, пока он вёл автомобиль.

– Ты будешь жить в доме своей прабабки. Веди себя прилично. Тебе больше не нужно торговать телом. Деньги у тебя будут на всё что пожелаешь. Поэтому, будь добра, не раздвигай ноги перед первым встречным.

Слова по щелчку пальцев привели меня в бешенство. Будто он переключил во мне что-то, запуская незнакомую мне Веру. Не тихую, не робкую. Другую. Такую, которая просыпалась лишь рядом с ним.

Повернулась к нему, ощущая, как горячий воздух толчками покидает лёгкие.

Не находись он за рулём, отвесила бы пощёчину. Но расставаться с жизнью, учитывая быструю езду, вовсе не входило в мои планы.

Хотелось задеть его. Причинить боль, подобно той, что я испытывала от его несправедливых слов.

Признаться, что я девственница? Нет. Это звучало бы как наивная, детская попытка оправдаться.