— Тухольский! Ты почему не сказал, что помощь нужна?

Вот уж верно, как там у русских: "Не имей сто рублей…."

Она уже вставала. Головокружения почти отступили. Им на смену пришёл потухший взгляд и апатия. Она слабо протестовала против его помощи. Будто отталкивала. Тухольский терялся.

Беата почти ничего не ела. Стала совсем прозрачной. Спала тоже плохо. Короткими периодами. Морщилась от звуков.

Однажды подползла к окну, выходящему в больничный двор. Конец ноября — не самое позитивное время. Пыталась посчитать, какое сегодня число. Не выходило. Но стало ясно, что день рождения Роберта она пропустила.

Третье ноября. Тридцать девять исполнилось.

Потом увидела себя в зеркале. Отшатнулась. Когда вошёл Роберт, покачнулась внезапно. Он сразу подхватил.

— Не смотри на меня! — Девочка, ты что? Всё хорошо? — Нет. — Ты ела? — Не помню.

Роберт забрал Беату из больницы через двадцать пять дней. К нему ехать она отказалась. Он привёз её домой. Перевез свои вещи. Гордости сейчас было не место в его мыслях. Он будет спать на коврике, как пёс, только бы однажды она снова ему улыбалась.

Делиться своими переживаниями он не привык.

Но Божена Красицкая по телефону мягко вытащила из него все подробности.

— Ты сам то точно этого хочешь? — Я перестану с тобой разговаривать, если ты ещё раз задашь такой вопрос. — Она боится. — Меня? — Себя. У неё жизнь была прожита. Двадцать лет! Сын жениться собирался. Внуков ей родить. — Кому внуков? — Тухольский, не тупи. Если бы Леслав женился, Беата в скором времени стала бы бабушкой. А тут ваши подростковые отношения вдруг. Да ещё после такой потери. — Я тебя не понимаю. Мне то что делать? — Хорошо, я спрошу прямо. Ты её замуж звал? — Н-нет.

 — Почему? — Я боялся, что она откажет. Скажет, что это неприлично. — Уф, хотя бы честно. А она знает, что ты её любишь? — Разве это не очевидно? — Кому? Мне — да. А ей? Как думаешь? Ты хоть раз ей это слово сказал? — Кажется, прямолинейность у вас, Красицких, семейная черта. — Она отталкивает тебя от страха быть брошенной. От неуверенности, что нужна тебе. И что достойна тебя. Считает, что предаёт мужа, встречаясь с тобой. И предаёт тебя, вспоминая мужа. Ей тяжелее, Роберт. А она у тебя девочка. — Да, она девочка… Совсем девочка ещё.

Роберт тихо поднялся по лестнице.

Заглянул в спальню. На кровати лежала Беата. Тонкая рука поверх одеяла. Музыкальные пальцы с розовыми ногтями. Он сел на пол рядом с кроватью. Тихо поцеловал её ладонь.

Разве он может без неё? Точно нет. Прошлому он свою принцессу не отдаст. Пусть на это потребуется много времени. Они молодые. И на ребёнка ещё хватит сил. Эти мысли были такими сладкими, что Роберта сморило.

Очередной звонок из планового разбудил его. Но Беата даже не пошевелилась. Её дыхание было ровным. Щеки чуть розовыми.