— Здравствуй, здравствуй, Алёшенька, — кряхтя, поздоровалась соседка. — Как жизнь молодая?

— Да так, потихоньку, — ответил ей Лёша.

— Это у нас, у стариков, потихоньку, а у вас, у молодёжи, должна бурлить, — соседка засмеялась и тут же закашлялась.

Колесников отвлёкся на шум, посмотрел на лестницу. В его взгляде на мгновение промелькнула досада, но почти сразу глаза полыхнули каким-то шальным азартом. Он наклонился к ней совсем близко так, что она почувствовала кожей его тёплое дыхание.

— Слушай, а давай с тобой куда-нибудь сходим? Ну, там в кино, в кафе или просто погуляем? Обещаю, вести себя прилично.

Мика тихо засмеялась.

— Значит, договорились?

— А когда?

— Завтра у нас суббота? Завтра сразу после школы я отцу в гараже помогаю, обещал уже пойти с ним… Провозимся, скорее всего, допоздна. В воскресенье давай? В парке, который рядом со школой, возле памятника Ленину. В пять нормально?

Он снова оглянулся на лестницу, по которой должен был вот-вот подняться Лёша.

— В общем, договорились: в воскресенье, в пять, у памятника, — торопливо зашептал он, пока ещё не показался Ивлев.

Затем отступил на шаг и уже неотрывно следил за Лёшей.

Тот тоже, увидев их, не сводил с него тяжёлого взгляда. Мика чувствовала, что между ними двумя что-то происходит, какая-то неявная враждебность. Поссорились, может? Из-за матча? Ведь ещё утром в школе они вполне себе ладили.

Лёша остановился на площадке рядом с ними. Мрачный, угрюмый. Брови сведены так, что на переносице пролегла поперечная складка. Всё-таки они, наверное, проиграли, подумала Мика.

— А ты чего здесь? — спросил он его хмуро.

Колесников тоже смотрел на Лёшу и молчал, приподняв уголок рта.

И явно не потому, что его впечатлил суровый вид Ивлева. Его молчание казалось каким-то дразнящим, провокационным или даже насмешливым. Он словно призывал его: ну, давай, покажи, как страшно ты умеешь гневаться, а я понаблюдаю.

Мика чувствовала, как сгущается обстановка, и это ей не нравилось. Это даже страшило.

— Женя вот меня проводил после матча, — сказала она, пытаясь перетянуть на себя внимание Лёши.

— После матча, — фыркнул Лёша. — Так и знал, что ты какую-нибудь фигню выкинешь. Лучше б вообще не играл, чем так… Для этого ты с поля ушёл?

Не отрывая от него сурового взгляда, Лёша кивнул на Мику.

— По-нормальному ты не можешь, да?

— По-нормальному — это как? — насмешливо спросил Колесников. — Так, как велел ты?

— Я — капитан, — раздельно произнёс Лёша и угрожающе двинулся к Колесникову. — И если я сказал остаться, ты должен был остаться, а не уходить…

— Значит, не мог, — пожал плечами Колесников, — замена на то и есть. В чём проблема?

— В том, что тебе и на слова капитана, и на свою команду…

Тут из квартиры снова выглянула бабушка.