Да и до работы добираться проще. Город, в котором они с дедушкой жили, насчитывал от силы пятнадцать тысяч человек. Не осталось градообразующего предприятия – в конце девяностых успешно разорили два завода, и администрация решила, что содержать автобусы в прежнем количестве дорого. Один рейс в час и достаточно. Зато появились таксисты. Сначала они брали за проезд столько же, как и общественный транспорт. Набирали четыре пассажира и лишь тогда ехали по единственной дороге городского назначения. Потом стали хитрее. Перешли на повышенный трафик, но с доставкой до дома.

Катя посетовала и решила, что пора.

Да и дед постоянно ворчал. Мол, платим за кредит, а на машине никто не ездит. Кредит – отдельная тема. Дедушку развели по полной. Он сначала не показывал Кате кредитный договор, лишь спустя два месяца она его нашла и едва не взвыла. Мало того, что дед взял деньги в частном банке под большой процент, так они ему навязали грабительскую страховку. Найди документы раньше, пока не прошло две недели с момента подписания, от страховки можно было отказаться, и тогда бы им вернули часть суммы. А так оставалось только платить. Платеж составлял едва ли не половину дедовой пенсии.

Катя поставила перед собой цель – рассчитаться. Это надо сделать. Кредитный договор растянули на семь лет! И всё, что они выплатили в первый год, шло на погашение процентов, основной долг уменьшился ровно на двенадцать тысяч. Мрак.

Кредит был не самым страшным в жизни Кати. Она бы справилась. Непременно. Все справляются… Прогрессирующая болезнь дедушки – вот, что её пугало на самом деле и заставляло не спать по ночам. Врачи разводили руками и сетовали на возраст.

– А вы что хотите? Он у вас уже старик.

Услышав последнюю фразу, захотелось вцепиться в лощеное лицо хирурга. И это тот, кто приносил клятву Гиппократа. Тогда Катя встала и молча направилась к двери.

– Екатерина, подождите! – окликнул её мужчина, носящий белый халат незаслуженно. Катя остановилась. Неужели у бесчувственного чурбана что-то дрогнуло внутри? Она обернулась."

"Хирургу не более тридцати пяти: высокий, широкоплечий, довольно симпатичный. Смотрел на неё пристально, и снова во взгляде, несмотря ни на что, читалось превосходство.

– Да?

– Что вы делаете сегодня вечером?

Опааааа…

Катя напряглась, даже спину невольно выпрямила.

– Ухаживаю за больным дедушкой, – спокойно, без проявления каких-либо негативных эмоций, сказала она.

Врач поморщился.

– Это не в счет.

– Не в счет? Вы серьезно, Альберт Игнатьевич?

– Я приглашаю тебя на свидание. Куда за тобой подъехать?

Катя сжала губы, чтобы не сплюнуть от омерзения.

– Для вас, – она сделала акцент на последнем слове, – у меня не найдется свободного времени. Ни-ког-да.

Повернула ручку больничной двери и вышла.