Я бы очень хотела, чтобы между нами все было как прежде, но как прежде уже не получится.

— Знаю. Я сам в этом виноват.

— Нет. Никто в этом не виноват, — я шагнула к нему, положив руки поверх его, и подняла голову, заглядывая в глаза. — Ты сказал, что ты мой брат, и это правда. Ты мой брат, и всегда им останешься, но нам с тобой нужно привыкнуть к тому, какими мы стали. Не только мне, и тебе тоже. Думаешь, я не вижу в твоих глазах лед, когда речь заходит про Эрика?

Ирвин дернулся, ноздри его шевельнулись.

— И это нормально. Мы выросли рядом, но потом… сейчас мы слишком разные, понимаешь? Я рада, что мы увиделись, рада, что поговорили нормально, без взаимных упреков и обвинений.

И я рада, что у меня есть такой брат, как ты. Самый лучший брат в мире.

Он перехватил мою руку, легко сжимая пальцы поверх ленты.

— Тугая, или такая, как ты заплел в первый раз?

В глазах Ирвина сверкнули смешинки, и я поняла, что тоже улыбаюсь.

— Это была моя первая коса.

— Эй! — он приподнял брови. — Ты хочешь меня обидеть?

— Вовсе нет, — я закусила губу, чтобы не рассмеяться, а потом добавила уже серьезно. — Спасибо. Спасибо, что сохранил ее для меня.

Взгляд Ирвина потеплел. Он дождался, пока я спрячу ленту в сумочку и подал мне пальто.

— Буду рад любой весточке от тебя, Шарлотта. У тебя ведь остался мой адрес?

Кивнула: тот конверт, что он передал мне в нашу прошлую встречу, Сюин перевезла в дом вместе с остальными вещами. Я спрятала его в тумбочку, но так туда и не заглянула.

— Когда я говорил, что ты всегда можешь на меня рассчитывать…

Глаза потеплели еще сильнее. Теперь они действительно напоминали по цвету высокое летнее небо, под которым так здорово лежать в траве и слушать жужжание пчел.

На этот раз я первой шагнула к нему и обняла: легко, осторожно. Ощущения неловкости и неправильности больше не было, пусть даже Ирвин на мгновение замер, а потом мягко привлек меня к себе, едва коснувшись виска подбородком. Задержал это объятие на миг, и тут же отпустил, провожая взглядом мой шаг назад. Какое-то время молча смотрел на меня, а потом поцеловал мне руку и вышел, оставив наедине с удивительно светлым чувством. Это чувство разрасталось внутри, согревая и заставляя улыбаться.

Широко-широко, как в детстве.

Я завязала банты шляпки, закусила губу, глядя на свое отражение, а потом вышла в коридор.

Прошла по ковровой дорожке, кое-где истертой, слегка смягчающей стук каблуков, спустилась на первый этаж.

— Доброй ночи, мистер Гарс!

Мужчина, сидящий за конторкой, поднял голову.

— Доброй ночи, мисс Руа.

— Спасибо, что пропустили моего брата.

Несмотря на обманчиво-добродушную внешность (седые бакенбарды и широкое круглое лицо), пройти мимо него не представлялось возможным. Служебный вход предназначался только для персонала, и ни для кого больше.