— Ты мог бы говорить об этом не так откровенно?

— Мог бы. Но не хочу. Особенно рядом с тобой.

По цвету напиток напоминал вино, а вот по запаху — скорее, ягодный компот, который летом так любила готовить Эби. Правда, в винах я не особо разбиралась, а если быть точной, не разбиралась совсем. Иначе не выпила бы вчера столько пузырьков.

Интересно, с Камиллой он тоже так откровенно обо всем разговаривает?

Ревность кольнула сердце металлической занозой, причем по ощущениям, эту занозу для начала сунули в кипяток.

— Не думаю, что я единственная, — хмыкнула я и разгладила салфетку, — готовая в таком признаваться.

— В аппетитах по поводу еды точно единственная, — ответил он. — За чудесный вечер, Шарлотта.

— За быстрое обучение, — заметила я и подняла бокал.

— Значит, тебе понравилось в театре?

— Очень, — заметила я. Какой-то демоненок толкнул меня в затылок, не иначе, потому что я тут же добавила: — Там столько хороших людей… и все они удивительно тепло ко мне отнеслись. Каждый норовил подать стул, если я уставала, или принести чай.

Глаза Эрика сверкнули, но я только подцепила вилкой кусочек мяса.

— Безумно приятно, когда мужчины признают твои способности и не стесняются об этом говорить.

— Приятно? — вот теперь его глаза потемнели, а может быть, это мне просто показалось.

— Безумно, — добавила я с улыбкой.

Которая, впрочем, тут же погасла, когда в его глазах отразилось пламя свечей. Раньше я думала, что такое только в книгах пишут, но нет, язычки пламени словно перетекли в радужку и обратно. Только на этот раз свечи словно впитали холод и темноту, даже потускнели слегка.

— Мне кажется, должность художника-декоратора может помешать обучению, Шарлотта.

— И как твой наставник я вынужден настоять, чтобы ты отказалась от места.

— Ты шутишь? — я отложила вилку и попыталась улыбнуться.

— И каким же образом моя должность может помешать обучению?

— Ты поздно возвращаешься.

— Поздно возвращаешься, — Эрик положил руку на спинку моего стула. — В то время, когда по-хорошему тебе стоит отдыхать и читать теорию, практику по которой мы будем отрабатывать на следующее утро.

— Я говорила тебе о том, что буду работать, когда подписывала договор.

— Знаю, — он смотрел на меня, и цвет его глаз сейчас напоминал штормовое море. — Но ты его подписала, а там ясно сказано, что ты обязана подчиняться мне во всем, что касается обучения.

— Это не касается обучения! — меня затрясло. — Эрик! Мы же договорились…

— Устная договоренность перед магическим договором не значит ровным счетом ничего.

От жестокости холодных слов на глаза чуть не навернулись слезы. Я не могла поверить в то, что мне придется расстаться с работой… с работой, которая так меня вдохновляла.