Я постучала кулаком себя по грудине чуть ниже шеи, но ком не исчезал, и все мои навыки целителя куда-то подевались. Надо войти.

Внутри было светло от множества ламп и светильников. В уши ударили сотни звуков: людские голоса на самых разных языках, стук столовых приборов, приглушенное пение менестреля. А нос уловил аппетитные запахи, от которых сейчас меня мутило.

Я оглядела зал, выискивая глазами Рейвена и его собеседника, но не находила.

Ко мне подскочила молодая подавальщица и осведомилась, чего я хочу.

— Может, госпожа желает ужин? Или остановиться на постой? — с сомнением спросила она, кинув взгляд на мою сумку, которая была слишком мала для дорожной.

— А есть отдельный стол?

— Есть, но рядом с кухнями, там жарковато, и это рядом с дверью.

— Ладно. Не думаю, что я надолго. Проводите меня и принесите горячего вина с пряностями, — сказала я в ответ.

Когда я расположилась за столом и девушка принесла мой заказ, я спросила у нее:

— А можно узнать, не останавливался ли у вас один человек? Высокого роста, по виду полукровка или маг, длинные темные волосы, носит два меча за спиной.

У него черный как смоль боевой конь, — как могла, описала я сида.

— Да, он иногда у нас останавливается. У вас к нему дело? Хотите побеседовать об этом с хозяином? — спросила служанка.

За что я люблю это заведение, так за отношение к постояльцам. Здесь невозможно просто так попасть в номер, минуя охрану и администрацию гостиницы. Но почему сейчас эти порядки мне не кажутся такими уж правильными?

Я молча достала золотой и незаметно сдвинула его по столу к служанке, чтобы было видно только ей.

Та понятливо улыбнулась и, наклонившись, как будто вытирая со стола, прошептала мне на ухо номер комнаты, а монета молниеносно исчезла.

Допив вино и оставив на столе положенную плату, я, как будто так и надо, поднялась по лестнице наверх. Охранник на входе окинул меня беглым взглядом, но ничего не заподозрил.

Я стояла у двери и в мыслях рисовала картину.

Вот сид открывает мне дверь. Я обнимаю его и целую, как никогда никого в жизни. Наверное, он удивлен, но охотно пользуется этой возможностью, и все заканчивается вполне закономерно.

А я получаю возможность на время забыть обо всем и забыться, отдавшись на волю страсти…

«Я ваша настолько, насколько вы мой», — сказала я. Что я на самом деле имела ввиду? Будет несправедливо, если я использую его таким образом. На меня словно плеснули ушат холодной воды, заставляя опомниться.

Наверное, только глупец не поймет, что ему предлагают жалкую подачку. А глупцом я его не считала. Будет несправедливо поступить так с ним.