Что можно сказать про Алексеева? Ничего.

Тот, будто вышел из детективов про шпионов, весь какой-то средний, серый, невзрачный. Ни одной запоминающейся детали. Если только глаза, которые, несмотря на дружелюбную улыбку, смотрели очень и очень внимательно, цепко, изучали тебя, будто рентгеном просвечивали.

Одет тоже неброско. Никаких, как у того же Баскакова блестящих револьверов, вычурной формы. Тактические штаны цвета оливы, кроссовки «Адидас», джемпер. Единственная, выбивающаяся из образа, деталь — дорогое обручальное кольцо. Уже здесь успел обжениться? Или нашел такое же, как было в Той жизни? Значит, сентиментальный или новый примерный семьянин?

— Наслышан про твои подвиги, — сразу взял быка за рога Андрей Петрович.

Я неопределенно пожал плечами, устраиваясь в кресле, слышал и слышал. Учитывая кругом жучки иного и не предпологал.

— Потенциал у тебя, как полевого агента имеется. Работать на нас будешь? — и вновь принизывающий взгляд исподлобья.

— Нет. Только сотрудничать на взаимовыгодных условиях.

— А в чем разница? — тот чуть усмехнулся или скорее обозначил усмешку, — Своих людей я не обижаю, ни с оплатой, ни с получением каких-то благ. Поднаскаем…

— Разве не ясно? — выбрал тон нарочито спокойный, — Я не буду по вашему свистку или по приказу, ломать свои планы, делать что-то идущее им вразрез. Если появится что-то интересное для СБ, и сам я никак воспользоваться этим не смогу, то информацию вы получите, но взамен предоставите равнозначную.

Вроде бы все сказано, довольно честно и откровенно. Вот только мои слова не убедили безопасника. Он расчехлил самые серьезные орудия.

— Не находишь, что это как-то шкурно? Идет война! Понимаешь? Мир в руинах, а ты в «независимую личность» играешь! От нашей страны осталось… нихрена от нее не осталось! Инопланетный враг топчет нашу землю! — тот, видимо, решил, что у меня не четкая и однозначная социальная позиция.

Поэтому можно надавить на чувства патриотизма, и другие светлые материи. Да и речь, соответствовала тем парадигмам, которые я тоже толкал в ораторском запале специльно для таких «слухачей». Вот и составили «верный» психологический портрет. Вовремя взял себя в руки, чтобы не рассмеяться.

Придется до конца теперь отыгрывать роль. Именно она позволяла разобораться с тем, что в реальности от меня хотел безопасник.

— Это вы тут сидите, нихрена не делайте! В то время, как я воюю! — рявкнул на него.

Тот помолчал с минуту, я тоже никуда не торопился, сверлил его яростным взглядом. Мне было все равно, ждал Добрынина и восстановление моих жизней. Пока время не истекло. А так, думал с сожалением, какой во мне актер пропал, вот на кого надо было учиться. В образ вошел в доли секунды.