Я рассказал о бойцах «морпехах», которые шутя вырезали турецкий гарнизон на Лемносе, не потеряв при этом ни одного человека.

Но особенно потряс майора рассказ о подводном корабле, на котором я прибыл этой ночью в Константинополь. Услышав о его способности без бункеровки углем пересекать океаны, погружаться на огромную глубину и играючи топить вражеские корабли, он воскликнул:

– Поручик, мне не очень-то верится во все вами рассказанное, но если Россия сможет стать союзником этих людей, то мы будем самой сильной державой в мире! Если ваш полковник Бережной и адмирал Ларионов не миф, то я прошу вас немедленно познакомить меня с ними!

В этот миг в городе, неподалеку от нас, примерно там, где рядом с дворцом Долмабахче находились казармы султанской гвардии, раздался взрыв страшной силы.

В доме жалобно тренькнули стекла. Почти сразу же в районе самого дворца вспыхнула ожесточенная перестрелка. Причем странная перестрелка. Гулкие хлопки ружей Пибоди-Мартини, которыми была вооружена охрана дворца, звучали часто, почти непрерывно. Так неопытные солдаты для самоуспокоения стреляют в воздух. Им отвечали редкие и сухие двухпатронные очереди из автоматических карабинов, которыми были вооружены бойцы Бережного. Познакомившись лично с этими людьми, я был уверен, что они не будут палить в воздух, и что каждый выстрел – это еще один убитый турок.

Когда стих последний выстрел, я торжественно объявил майору Леонтьеву:

– Ну вот и все, освобождение Константинополя от многовекового рабства началось! Поздравляю вас, Евгений Максимович!

В кармане у меня запиликала радиостанция. Глядя в удивленные глаза майора, я вытащил ее наружу, и приложил к уху:

– Поручик Никитин.

Слушаю!

– Это Бережной говорит. Как там у вас дела, поручик? Все в порядке?

– Почти в порядке, товарищ полковник, – ответил я, – только вот господин майор мне не особо верит… А как у вас дела?

– Кхе, поручик, как у нас могут быть дела?! – прохрипела рация. – Птичка в клетке, а клетка в наших руках. Взяли голубчика, сидит теперь в кубрике на «Алросе» и думает о своей печальной судьбе. Да, кстати, господин майор нас слышит?

– Так точно, товарищ полковник! – ответил я. И протянул Леонтьеву рацию.

Тот осторожно взял ее в руку и неумело приложил к уху.

– Господин майор, – сказал Бережной, – подходите к дворцу султана вместе с поручиком, часовые вас пропустят. Пароль – «Олимп», отзыв – «София». Гарантирую вам неприкосновенность и сохранение тайны личности.

– Неприкосновенность чего? – не понял майор.

– Ну, это значит, что никто не узнает, кто такой на самом деле «Макс Шмидт», – хмыкнул по радио полковник. – Хотя для пользы дела было бы лучше, если бы вы явились сюда под какой-нибудь другой личиной.