Да и в этот раз, вы думаете, я не знал, что при нашей попытке занять Проливы, на нас поднялась бы вся Европа, включая Германию и враждебную ей Францию? Сколько мы в этих европейских делах ни участвовали, наградой нам всегда были одни неприятности.

– Хорошо, Александр Александрович, – ответил адмирал Ларионов, – давайте поговорим о делах европейских, да и не только о них. Нашим появлением здесь Господь смешал все карты и раздал европейскую колоду заново, с учетом нового игрока, то есть нас.

Вы правильно сказали – России абсолютно нечего делать в европейских делах, ибо Европа в большей или меньшей степени России враждебна. Менее всего враждебны к нам сейчас немцы. Они даже способны жить среди нас, причем не только в столицах, жениться на наших женщинах и русеть в течение одного-двух поколений. Вспомните вашу прабабку Екатерину, которая из немецкой принцессы стала русской императрицей. Все это дает нам с немцами надежду на долгий мир, если в дело не будут вмешиваться ненавидящие русских англосаксы.

Конечно, и в Германии есть персоны, мечтающие о расширении жизненного пространства на Восток. Но если Россия будет сильной и единой, то мечты эти так и останутся мечтами.

Император неловко повернулся в кресле всем своим большим телом.

– Гм, Виктор Сергеевич, кажется, в вашей истории между Россией и Германией была одна большая война. Значит, не все так уж просто, как вы мне сейчас рассказываете.

– Действительно, не все так просто, – ответил адмирал Ларионов. – Ну, а что касается русско-германских войн, так их вообще-то было две. Но причинами этих войн служили не какие-то фундаментальные русско-германские противоречия, а сиюминутные политические нюансы, возникшие под влиянием английских интриг и ощущения временной слабости России. Поэтому я и упомянул о том, что в глазах немцев славянский колосс на Востоке должен выглядеть как несокрушимый монолит, который бессмысленно пытаться разрушить.

Ну, и второй составляющей европейской безопасности для России должна стать задача низведения нынешней Британской империи до просто Англии, которая станет обычным европейским королевством вроде Дании или Бельгии… Чем мы сейчас, собственно говоря, и занимаемся.

– Виктор Сергеевич, вы забыли упомянуть про Францию и Австрию, – сказал Александр III, – хотя я и понимаю, что в зловредности с Британией им трудно сравниться, но австрийский император вполне мог бы оспорить это утверждение.

– Что Франция, что Австрия – это две совершенно отдельные темы, – ответил адмирал Ларионов, – и по ним работа тоже уже начата. Хотя и тут не все так просто. Есть фактор, который объединяет их между собой, а также с Великобританией и САСШ…

– И кто же этот фактор? – с легкой усмешкой спросил император.