Я чувствовала тяжесть смертоносного железа в кобуре под его курткой и даже не сомневалась, что мужчина умеет этим оружием пользоваться.

– Зачем пожаловал? – недобро окликнула я. Не знаю почему, но путник разозлил меня с первого взгляда. Словно заранее почуяла, что будут от него проблемы!

– Ведьму ищу, – чуть хрипло и насмешливо отозвался он.

Я рассмеялась почти весело.

– Сказок, – усмехнулся он. И легко шагнул во двор. Дом мигнул бликами стекол, и калитка не скрипнула, пропуская гостя. А я задумалась. Он подошел к порогу, и синие глаза оказались вровень с моими, хотя и стояла я на ступеньках. Ростом предки путника не обидели. Да и на ширину плеч не поскупились. Такой и кабана кулаком свалит!

Гость смотрел в упор, внимательно и неторопливо. Осматривал, прищурившись, от рыжей макушки до ног в разношенных сапогах. В синеве глаз мелькнуло удивление – знать, не так он представлял ведьму.

– Тебя как зовут? – вдруг спросил мужчина.

– Зачем тебе мое имя? – усмехнулась я. – Не свататься ведь пришел.

Он вновь окинул меня взглядом, и синева потемнела до цвета летнего предгрозового неба. Я даже засмотрелась. Гость потер ладонью светлую щетину на подбородке, нахмурился.

– Дело у меня к тебе, – мрачно бросил он. – Слышал от людей, что помочь можешь.

– А тропкой не ошибся? – снасмешничала я. – Какое у тебя ко мне дело может быть? Я тебя не знаю и знать не хочу, проходи-ка ты мимо!

Он окинул взглядом притихший дом, пустой двор и макушки елей.

– Не страшно тебе тут одной?

– А с чего ты взял, что я одна? – изогнула бровь да позвала беззвучно Теньку. Собака подошла неслышно, по-кошачьи, встала рядом, оскалилась. Но гостя это не впечатлило, лишь плечами пожал.

– Овчарка от пули не спасет, – мрачно бросил гость.

– А мне пулей никто и не грозит, – хмыкнула я. – Или хочешь первым стать?

– Первым… – задумчиво процедил странный гость, и вновь синева глаз налилась тьмой. А я в душу его смотрела – пугающую и притягательную, родную и чужую… И странно все это было. Непонятно.

А он – на меня. Смотрел, не отрываясь, чуть нахмурившись, словно силясь вспомнить.

– В дом пустишь? – Голос его охрип еще больше, словно разом сдавило гостю горло. И я, сама не зная зачем, попятилась, хоть и усмехнулась недобро.

– Ну входи. Если сможешь.

И отступила в глубь дома, мазнув взглядом по своим охранкам и ожидая, что замешкается гость на пороге, зацепится носками своих дорогих ботинок или стукнется головой о перекладину.

Не зацепился и не стукнулся, шагнул уверенно, как к себе домой. И я вновь подивилась.

– Вот как… – протянула задумчиво. – Что ж. Расскажи, с чем пожаловал.

И прошла на кухню, с досадой взглянула на кастрюлю с кипящим бульоном.