– Когда всю жизнь роешься в дерьме и общаешься с разными подонками, поневоле приходится быть оптимистом, чтобы не пустить себе пулю в лоб. – Он приветливо улыбнулся Виктору. – Это большое искусство, но вы, как политик и бизнесмен, несомненно, владеете им лучше меня. Вы со мной согласны, Федор Филиппович?

– Умгу, – ответил генерал Потапчук и жадно, словно измученный нестерпимой жаждой, осушил свой бокал.

Потрепанный "опель", чуть слышно бормоча хорошо отрегулированным движком, катился в плотном потоке уличного движения.

Закат давно догорел, и центр Москвы сиял электрическими огнями. Мигали разноцветные рекламы, витрины магазинов сверкали, как наполненные драгоценностями хрустальные шкатулки, в сложном ритме вспыхивали и гасли яркие фасеточные глаза светофоров – красные, желтые, зеленые. Машины шли почти без интервалов, чуть ли не бампер к бамперу, и габаритные огни ехавшей впереди желтой таксопарковской "Волги" размытым красным ореолом отражались в запыленном ветровом стекле "опеля", который в вечернем освещении выглядел не синим, а неопределенно темным – может быть, зеленым или коричневым, а то и вовсе черным.

В салоне на всю катушку играла музыка, лишенная не только смысла, но и мелодии, зато очень ритмичная и громкая, относящаяся к той разновидности современной попсы, которую молодежь по неизвестным науке причинам именует "колбасой". Водителя "опеля" под эту музыку, естественно, колбасило – он прихлопывал в такт по рулю большими костистыми ладонями и совершал некие танцевальные движения плечами, шеей и коротко стриженной головой.

В зубах у него дымилась сигарета, уличные огни блестками отражались в прищуренных глазах, цветными бликами пробегали по вдавленной переносице, пересеченной узкой полоской старого шрама.

Бура сидел в машине один. Игоря Чебышева на соседнем сиденье не было, и Бура знал, что этот фраерок там больше никогда не появится. Еще бы Буре этого не знать! Ведь Чебышев погиб, можно сказать, у него на глазах – утонул во время купания.

Бура "старался" его спасти, да не успел. Ну не получилось, что тут поделаешь!

Именно так он и сказал по телефону, когда докладывал о происшествии: так, мол, и так, не уберег я Игорька. Выловить-то его выловили, но поздно – откачать уже не смогли. "Да, – ответил ему знакомый голос в телефонной трубке, – видно, от судьбы не уйдешь. Что ж, спасибо. Получишь премию... за то, что "пытался спасти товарища"".