Очень может быть, генерал хотел заткнуть своему не в меру разговорившемуся подчиненному рот, а потом передумал, поняв, что все уже сказано, а слово – не воробей.

Это было самое логичное и правдоподобное объяснение странной реакции генерала на рассказ Сиверова, вот только оставалось неясным, с чего это молчаливый и осторожный Глеб Петрович вдруг так разговорился. Ведь соловьем разливается, объясняя всем присутствующим, какой он молодец! Смотреть на него тошно, ей-богу... Что это – желание одного самца показать другому, что и он не лыком шит? Или виноват коньяк – вернее, не сам коньяк, а его количество? Вообще-то, Сиверов не производил впечатления человека, который пьянеет, издали взглянув на бутылку, но, как говорится, и на старуху бывает проруха.

Может, он не выспался, выслеживая эту свою Митрофанову, вот его и развезло...

– Вы ее уже допросили? – спросил Виктор.

Генерал метнул в Сиверова быстрый взгляд исподлобья, но опять ничего не сказал, сосредоточившись на своем шашлыке.

– Не получилось, – сказал Сиверов. – Пока. Ее нет в городе. Когда случился налет на магазин, мы с Федором Филипповичем посоветовали ей на всякий случай уехать, потеряться.

Правда, Федор Филиппович?

– Умгу, – сказал Потапчук с набитым ртом и запил мясо коньяком – именно запил, как минеральной водой.

– А она, – продолжал Глеб, – не будь дура, воспользовалась этим советом, уехала и потерялась, да так основательно, что я ее насилу отыскал. Сегодня утром мне удалось поговорить с ней по телефону и объяснить, что, если она сама не вернется в Москву, мы вернем ее силой.

– И она вам поверила? – насмешливо спросил Виктор.

– А что ей оставалось? Она никак не могла ожидать, что мы ее найдем.

Ей казалось, что спряталась она надежно, а тут бац – мой звонок! Думаю, всю дорогу до вокзала бедняга озиралась по сторонам, пытаясь определить, кто из прохожих приставлен за ней следить. Словом, она звонила мне уже с дороги, сказала, что едет. Ее поезд прибывает, – он посмотрел на часы, – в двадцать три пятнадцать. Посреди ночи я ее тревожить не стану, а завтра с утречка наведаюсь в гости, благо живет она недалеко от Лубянки. – Он назвал адрес, пригубил коньяк и закончил: – Так что Чебышев, можно сказать, у нас в кармане. Даже если они уже продали картину по частям, нам, я думаю, удастся вытянуть из этого комбинатора имена покупателей. А дальше все просто: пошлем информацию в Интерпол, те обратятся в полицию по месту жительства новых владельцев этих так называемых этюдов, и... Словом, не пройдет и полгода, как все фрагменты картины будут у нас.

– Мне нравится ваш оптимизм, – сказал Виктор. Сиверов, казалось, не заметил прозвучавшей в его голосе иронии.

– Мой оптимизм вынужденный, – сказал он.