Она острыми иглами врезается в разгоряченную от волнения кожу.

Капец какой-то! И это сейчас Титов по-прежнему не знает, кто такая Юла, а когда дойдет до встречи тет-а-тет? А рано или поздно это случится, если я реально хочу продолжения. Тогда что? Впечатлительную меня со свидания на реанимобиле увозить будут?

Мысленная шипяще-рычащая отповедь своему отражению помогает взять себя в руки. Выключив воду, в зал я захожу уже чуть более уверенная в себе, чем улепетывала. Вручив букет бармену, который обещает найти для меня вазу и принести цветы, я возвращаюсь к столику.

Все уже расселись по своим местам. Мужчины о чем-то увлеченно беседуют. Так, что я почти незаметно плюхаюсь на свой стул, по левую руку от папы. Напротив Илоны. Снова ловлю на себе ее взгляд и улыбку. Улыбаюсь в ответ.

Что за излишнее внимание невесты Титова к моей персоне?

Тут же перед нами, стараниями официантов, появляется горячее и бутылка вина. Последнее для «девочек». Мужчины сегодня не пьют. Что папа, что Богдан, полагаю, оба за рулем и останавливают свой выбор на чем-то безалкогольном.

Интересно, любитель контроля — Титов — вообще способен упиться вдрызг?

Первый тост-поздравление именинника на себя берет его друг. Говорит Богдан кратко, лаконично, но от души. Следующее пожелание папе уже от меня. Собственно, все, что я хотела ему сказать, уже озвучила в машине по дороге в ресторан. Впервые рискнула завести тему отношений, на что отец отшутился и заявил, что ему в жизни хватает одной женщины. Меня. Сейчас он снова отмахнулся, но по глазам вижу, что мои слова его растрогали.

— Спасибо, Юляш! — крепко обнимая, говорит папа.

— Всегда пожалуйста, па!

Вечер выходит уютный. Мы с Илоной преимущественно помалкиваем, предоставляя поддерживать за столом общение Богдану и папе. Но ровно до тех пор, пока разговор каким-то невообразимым образом не переключается на мою персону.

— Так Юля балерина? — удивленно косит взгляд в мою сторону Илона.

Пошел третий час наших «камерных» посиделок в ресторане. Я, заслушавшись потрясающую игру приглашенного скрипача, неожиданно выступающего сегодня в ресторане, не сразу соображаю, что разговор заходит обо мне. Когда же доходит, оборачиваюсь. Невеста Богдана крутит в длинных пальцах ножку бокала и смотрит на меня в упор.

Я же смотрю на руку Титова, что лежит у нее за спиной. На спинке стула. Всего на мгновение сжимаю под столом кулаки от досады. Какой собственнический жест мужчины по отношению к своей женщине.

— Выходит, что так, — киваю. — Балерина.

— Я-то думаю, чего ты такая худенькая и маленькая, — вроде комплимент, а вроде и не очень. — Теперь вот, все сложилось. У меня у подруги дочь тоже пошла в балет. Крайне неблагодарное это ремесло.