Потом разговор заходит о Питере. Я отвечаю на вопросы папы, Титов вроде слушает. Тоже интересуется моими успехами, но я плавно съезжаю с темы. Не хочу, чтобы говорили обо мне. Не горю желанием оказаться в центре мужского внимания. Тогда отец поворачивает разговор в совершенно иное, но не менее интересное мне русло, спросив у друга:

Я замираю с вилкой и ножом в руках.

— Женюсь, — звучит в ответ ясно и четко от Титова.

Мое сердце пару раз стукнулось о ребра. Вилка дрогнув, со скрипом царапнула по тарелке. Взгляд мой взлетел. Я уставилась на гостя в упор.

— Да ладно? — засмеялся отец и, чуть наклонившись, хлопнул Богдана по плечу. — Молодец, так держать.

— Пора остепениться. Годики тикают, — улыбается Богдан.

Счастлив, судя по брошенному в мою сторону взгляду. Мне бы улыбнуться и сказать «поздравляю», но язык не поворачивается. Он онемел. А вместе с ним и я, которая никак не ожидала, такой собственной реакции на новость.

Внутри что-то надломилось. По сердцу с хрустом побежали маленькие паутинки-трещин. Почему так неожиданно… больно? Неужели, где-то глубоко в душе, я правда верила, что такой мужчина, как Богдан, всегда будет один?

Если бы я надела тот комбез на тонких бретельках или платье — откровенное мини — интересно, он бы обратил на меня внимание? Как на женщину?

Господи, о чем я думаю! Мне не нужно его внимание. Он взрослый. Он состоявшийся мужчина. Он годится мне в отцы. Двадцать лет разницы и пропасть между нашими поколениями — шутка ли? К тому же он друг отца. Табу для обоих.

— Юля? — в сознание проникает голос папы. — Ты с нами?

Поднимаю на него взгляд, натягиваю улыбку.

— Да, задумалась просто, а что?

— Нас приглашают на свадьбу. Когда, ты говоришь, роспись? — переспрашивает он Титова.

— В первых числах января.

— Приспичило тебя как! — смеется па. — Быстро, однако.

Новый скачок сердечка. Все. Довольно! Я складываю приборы на тарелке и чуть отодвигаю ее. Получается чуть резче, чем мне бы того хотелось.

— Кхм, спасибо, — произношу, привлекая к себе внимание. — Я пойду, пожалуй. Устала с дороги. Хочу пораньше лечь спать.

— Да, конечно, Юляш. Спокойной ночи.

— Спокойной, па. И всего доброго, — говорю нашему гостю, — Богдан.

— И тебе, Юля. Приятно было повидаться, — кивает.

Не могу сказать того же. Но киваю в ответ и тороплюсь к себе.

Эта мысль бьет набатом в голове.

Мне все равно. Все. Равно. Все равно же?

Взлетаю по лестнице вверх, чуть не бегом долетают до своей комнаты. Закрываю дверь. Выходит слишком громко. Но мне сейчас плевать. Закрываю ее. Не хочу, чтобы были свидетели моего состояния. Я не понимаю, что чувствую. Что это? Почему так больно? Так неприятно? Внутри все сжимается. Глупая Юля. Ну, зачем тебе это?

Скидываю кроссы, стягиваю кофту. Следом на пол летит юбка.