— Да ничем вы не занимаетесь, — сразу ответила она. — При чем тут аварии вообще, он же чуть не убил мальчика!

Все, включая таксиста, обернулись к Газели. Юный таджик подобрал уже свой шлепанец и шустро карабкался теперь назад, в кабину. Круглолицая женщина простерла руки и крикнула:

— Всё в порядке, не бойся! Не бойся, он ничего тебе не сделает!

Но, похоже, молоденький Газелист ее словам не поверил, а то и просто не понял, потому что захлопнул дверцу, спрятался за рулем и замер. Женщина с телефоном вздохнула и покачала головой, как человек, который сделал все что мог.

— Полиция, — прошипела она в сторону патрульной машины и пошла прочь.

Человека в наручниках с окровавленным разбитым лицом, лежащего на заднем сиденье, она так и не заметила.

Таксист присел на корточки возле лопнувшего бампера, дернул, выломал кусок пластика и понес к себе в машину, прижимая к груди, как младенца.

Старший полицейский откинулся в кресле, наблюдая за тем, как круглолицая истеричка усаживается в свой кругленький голубенький Пежо, вытер пот со лба и нашарил полупустую бутылку газировки. Отвернул крышку и сделал три больших глотка, потом протянул младшему. Тот принял ее, но пить не стал, с сомнением разглядывая мутное горлышко.

— Старлей, — позвал арестант с заднего сиденья. — Если ты не будешь, я бы глотнул, я небрезгливый.

— Нет, это невозможно, полчаса уже стоим, — сказала Саша. Голос у нее был напряженный.

Митя открыл глаза. Пробка действительно не сдвинулась ни на шаг, духота стояла невыносимая, голова болела еще сильнее.

— Может, выйти посмотреть, что там? — спросила Ася. — Вон, все выходят.

Народу снаружи в самом деле прибавилось. Уставшие от долгого сидения в машинах, люди бродили теперь между рядами, негромко переговариваясь. То и дело кто-нибудь прикладывал ладонь ко лбу, вытягивал шею и вглядывался вперед, как будто и правда надеясь выяснить, в чем проблема, определить причину пробки.

— Да не на что там смотреть, — сказал Митя. — Тоннель длиной три с половиной километра, ничего мы отсюда не увидим.

— Ну правильно, давайте просто сидеть и ждать, — сказала Ася.

— Надо было утром выезжать, — сказала Саша, глядя перед собой.

Утром выехать не получилось, вспомнил Митя, потому что утро для него началось после полудня с бутылки пива, которую он выпил залпом прямо возле холодильника, стоя в трусах посреди чужой дачной кухни с забытыми на столе тарелками от завтрака. Это ведь даже не его была идея — ехать на эту дачу. И уж тем более — тащить с собой Аську. Но в том, что не выехали с утра, виноват был точно он.

— У меня интервью завтра в девять на Красных Воротах, — сказала Саша.

— Мама с ума там сходит, наверно, — сказала Ася.

Воздух снаружи оказался все-таки чуть свежее, самую малость.