Оружие у вас, полагаю, с собой? И ваш молодой коллега тоже вооружен, верно?

Капитан закашлялся и облил себе пальцы. Он уже вообще ничего не понимал.

— Вы кто? Вы доктор? — спросил молодой водитель Фольксвагена, попытался встать на ноги и не смог.

Губы у него распухли, и голос звучал невнятно, сосуды в глазах полопались. Наверное, он сильно ударился головой. Но хуже всего выглядела его левая рука, даже на расстоянии видно было, что перелом открытый и очень нехороший.

— Я пришел помочь, — сказал доктор. — Кто-то еще есть в машине?

На этот вопрос мальчик со сломанной рукой не ответил, он свесил голову между коленей и задышал тяжело, как пьяный. А может, он и правда пьян, иначе зачем бы ему на полном ходу таранить бетонные ворота.

— Вы пили что-нибудь? — спросил доктор.

Мальчик замотал головой.

— Нет, — сказал он хрипло.

Удар пришелся прямо по заднему сиденью, сломал стойки, выбил стекла, смял и порвал крышу. Трудно было поверить, что машина вообще способна вот так лопнуть пополам, превратиться в деформированный сверток цветного железа, но доктор все-таки забрался в багажник, торчавший по эту сторону решетки, и так же, как часом раньше Кабриолет, заглянул внутрь. Заднего сиденья в Фольксвагене больше не было. Нет, подумал он, нет. Я стоматолог, этим должен заниматься кто-то другой.

Он выбрался наружу, сел на корточки и открыл аптечку. Ничего полезного в ней, разумеется, не нашлось, кроме кучки марлевых бинтов, пачки стерильных салфеток, пары одноразовых перчаток и ножниц.

— Мне надо обработать вам руку, — сказал доктор. — Вставать не нужно, просто попробуйте передвинуться ко мне поближе, иначе я до вас не дотянусь.

Мальчик сидел неподвижно, как будто заснул и не слышал его. Затем шевельнулся и все-таки чуть пересел, упираясь ногами, потом еще, пока не добрался до решетки.

Вблизи рука выглядела еще хуже. Сколько прошло времени — часа два? Или уже три? Ему должно быть очень больно, подумал доктор. Удивительно, что он еще в сознании.

— Вам нужно снять часы, — сказал он. — Давайте я.

Когда он начал расстегивать ремешок на распухшем запястье, мальчик всхлипнул и дернулся.

— Ты кто? — спросил он. — Чего тебе надо?

Глаза у него были мутные и бессмысленные, а ресницы и брови светлые, совсем как у сердитого мертвого мотоциклиста.

— Ты сломал руку, — сказал доктор. — Но это ничего, я помогу.

— А скорая где? — спросил мальчик. — Не вызвали, что ли? Я давно тут сижу, должна быть скорая, позвонить надо просто. Почему никто не позвонил?

Шину пришлось сделать из теннисной ракетки, которая нашлась в багажнике Фольксвагена.