Его ласка вбирает в себя все – нежность, триумф, облегчение от бремени собственного заблуждения, так его терзавшего…

– Не верь, мне плевать…

– Не могу поверить, что так бывает… Очень хочу поверить, Кара…

– Да, Вяземский, в следующий раз не суди людей по себе… Ах…

Наша перепалка, смешанная с ласками и поцелуями, дурманит, как молодое вино. Чувства выворачивают мою душу наизнанку… Мне хочется плакать и смеяться, целовать его, высказывать обиды и шептать нежности… Но вместо этого я отвечаю на его отчаянные поцелуи… В них куда больше смысла, чем в словах… И сейчас они меня воскрешают… Признаются в любви вместо Глеба, успокаивают, возбуждают, дарят облегчение… Возрождают, потому что, оказывается, поцелуй бывает гораздо красноречивее слов.

– Глеб… А как же… Ты забыл о презервативе, – задыхаюсь, чувствуя приближение оглушительной мощи.

– Не будет их больше, Кара. Будешь мне рожать. Ты лишила меня этого времени, так что…

– А ты меня спросил? Я не хочу!

Вяземский накрывает мои губы в жадном поцелуе и сминает в ладонях груди. Доводит до пика, напрасно надеясь, что я забуду о его промахе… Наши стоны сливаются с тишиной ночи, как и наши жизни…

– Вот так, Каролина. Теперь будет только так, – рычит он, выплескиваясь глубоко во мне.

– Ты даже не обсудил это со мной, ты не спросил… – шепчу, касаясь пальцами влажных бедер.

– Я твой муж. И я тебя не оставлю, если ты об этом…

Не об этом… Он не знает, что рожать мне категорически нельзя…

Глеб отпускает меня спать в комнату дочери. Мне бы затронуть тему собственного здоровья, но я легкомысленно молчу… Я устала. Вымотана быстро сменяющимися событиями, мыслями о будущем, карьере, воспитании дочери… Кажется, жизнь достигает критической точки кипения. В ней нестерпимо много действий. Однако, интуиция подсказывает, что все только начинается… Глебу многое предстоит узнать… И речь не только о моем бегстве.

Быстро смываю с себя поцелуи Вяземского и прыгаю к дочурке под одеяло. Проваливаюсь в сон, а утром с трудом разлепляю глаза. Прищуриваюсь, стремясь прогнать видение… Глеб сидит на краю постели и смотрит на нас с нескрываемой нежностью… И от его взгляда хочется поежиться…

– Просыпайтесь, куколки, у меня сюрприз, – шепчет он, касаясь взглядом моих открытых плеч, пылающих щек, спутанных волос…

– Что за сюрприз? Вяземский, разве ты не помнишь советы Свирепого? Нам нельзя показываться в общественных местах.

– Это не общественное место. Доверься мне, Кара. Форма одежды… Хм… Нарядная. А впрочем, как вам будет удобно.

– Сколько у нас времени на сборы? Еще же завтрак готовить, – вздыхаю, словно мне предстоит тяжкая повинность.

– Не будем завтракать. Я сварю кофе, а поедим на месте.