Несмотря на воскресный день, магазин работал. Михеев не мог отказать себе в удовольствии туда заглянуть. В огромном зале царила тишина. Скучающие продавцы, в большинстве молодые парни, торчали возле своих отделов и сонным взглядом провожали единственного покупателя. Ряды с тряпками следопыта не интересовали, в обувной линии он тоже не предполагал задерживаться. Но, увидев знакомые резиновые сапоги, передумал. Достав один сапог с полочки, перевернул и внимательно осмотрел подметку. Сыщик не сомневался – перед ним рисунок подошвы, наследившей у моста в Переделкино.

«Ай да Ерожин! Неужели Петр Григорьевич вычислил убийцу», – подумал Глеб. Он понимал, что подобные образцы могут продаваться во многих магазинах города. И расхватывать их не будут – слишком дорогие. Но само наличие сапог здесь, в том же доме, где жил директор страховой компании, настораживало. Сыщик ощутил охотничий азарт и повернул к выходу.

Выбравшись на улицу, он прошагал вдоль витрины и свернул под арку. Жилые подъезды выходили во двор. Сто тридцать вторая квартира, судя по табличке над парадным, относилась к подъезду номер три. Михеев огляделся, и сердце у него забилось чаще. Возле третьего подъезда красовался джип «Че-роки». Михеев, стараясь гасить волнение, протопал мимо, рядом с машиной пригнулся и оглядел колеса. Рисунок протектора, отпечатавшийся на глине переделкинского проселка, один к одному сходился с шинами джипа.

Оставалось уточнить имя владельца. Хоть Михеев и был уверен, что перед ним внедорожник Федора Александровича Пенькова, он все же решил это проверить. Внутренний двор сталинской махины выглядел опрятно. Недавно большинство московских дворов привели в порядок. Газоны отделили сварными невысокими оградками, соорудили площадки для детей с горками, качелями и песочницами. Помойки спрятали в отдельные боксы. Но поздняя осень не располагала к прогулкам. Михеев покрутил головой: ни мамочек с малышами, ни старушек с голубями. Он присел на скамейку и стал размышлять, как заставить проявиться хозяина джипа.

– Глотнешь?

Обернувшись на голос, Глеб увидел плешивого мужичка в долгополом пальто и шлепанцах на босу ногу. В руках щедрый любитель Бахуса держал бутылку «Гжелки».

– Я за рулем, отец, – мягко отказался сыщик.

– Одному пить маятно, – признался алкаш.

– Садись, в выпивке я компанию тебе не составлю, а поговорить можем.

– Без кайфа что за разговор…

– Сам покайфуешь, – улыбнулся Михеев.

– Ты, парень, того… Без понятия. Русский человек не любит веселья в одиночку. Ему в радость поделиться.

– Ну извини, отец. Мне рулить…

Но мужичок все же присел рядом.

– Гляжу я на вас, молодых, и понять не могу, что вы за люди…

– Молодые разные, как и вы.

– Может, и разные, но все без нутра. Я, к слову, в войну родился.