— Нравится Минск? — Он прикуривает свою сигарету и, переступив с ноги на ногу, смотрит на меня. — Ты ведь здесь не в первый раз?

— В третий. Люблю этот город. Он сильный духом.

— Подобное тянется к подобному.

Я приподнимаю брови.

— Ты совсем меня не знаешь.

— Вижу достаточно. — Матвей выпускает изо рта клубы густого белого дыма и начинает улыбается. — Забыла? Я же почти прорицатель.

Немного плывёт голова. Я слишком глубоко затянулась, а его сигареты чересчур крепкие. Вечер получился именно таким, как я и хотела — уютным и непафосным, и сейчас точно пора уходить, иначе велик риск его испортить.

— Крепкая. — Выдуваю последнюю струю дыма и выбрасываю сигарету в урну. — Я пойду.

— Ты всегда такая независимая или только рядом со мной?

Знаю, что он прав: я веду себя глупо. Матвей почти докурил и тоже готов уйти. Нет смысла заходить в отель по отдельности, чтобы столкнуться рядом с лифтом.

— Мы с Алёной будем выезжать в десять, — говорю я, когда мы вдвоём идём по вестибюлю. — Кудосов поедет на конференцию сразу от сестры, поэтому тебе проще будет объединиться с нами.

Кабина открывается с одного тычка клавиши вызова.

Я вхожу внутрь, Матвей — следом. Двери неспешно съезжаются, погружая нас в герметичную некомфортную тишину. Глупо смотреть на стену, поэтому выбираю отутюженную складку, пересекающую его плечо. Кажется, рубашку он действительно гладил сам.

— Ты волнуешься. — Изменившиеся интонации в его голосе заставляют меня вздрогнуть.

Пытаюсь усмехнуться, но нужный звук застревает в горле, сменяясь судорожным выдохом. Сопляк подходит вплотную, так, что его бёдра почти задевают мои. Я каменею. Готова хватать ртом воздух и беззвучно повторять: «Какого?.

.»

Как и этим утром, от него пахнет чистотой и сигаретным дымом. И ещё чем-то, чему я не могу подобрать определение.

— Отойди. — Пытаюсь сказать это твёрдо, но выходит совсем не так.

— Не могу удержаться, прикинь, — севший хрипловатый голос вибрирует в моей грудной клетке, заставляя плечи покрыться мурашками. — Просто хочу тебя понюхать.

Я вытягиваюсь струной, потому что в этот момент он действительно наклоняется к моей шее и глубоко вдыхает. Знаю, что в этот момент его губы задевают мои волосы, чувствую тепло его кожи.

В животе ярко вспыхивает огонь, за секунду поднимаясь к щекам.

— Теперь стало ещё хуже.

С трудом протолкнув шок в пересохшее горло, я поднимаю глаза. Его зрачки прямо надо мной, похожи на две светящиеся чёрные планеты.

— Пойдём ко мне, а? — отрывисто шепчет он. — Ты не пожалеешь. Я сейчас полжизни готов отдать за то, чтобы просто тебя раздеть.

Кажется, будто всё это происходит не со мной. В голове не укладывается, что я нахожусь здесь, рядом с ним, и все эти отчаянные слова адресованы именно мне.