Интересно, за всё это время она хотя бы попыталась узнать, как дела у Матвея? Или её привязанности хватало лишь на пускание слюней из-за стойки?

— Привет. — Встречаю в ответ тяжёлый взгляд мужа и указываю глазами на посетительское кресло: — Присяду?

Поза Романа становится более вальяжной: он откидывается назад и начинает лениво барабанить пальцами по столу. Нет, он ни черта не успокоился и на волну примирения добровольно спрыгивать не планирует.

Заняв кресло, я по привычке оглядываю его лицо, ища в нём признаки изменений. Наша совместная жизнь кончилась, и кажется, будто этот факт не должен пройти для нас бесследно.

Но либо я плохо смотрю, либо Роман остался точно таким, как был. Не похудел, не поправился и не постарел.

— Ну так чего ты хотела? — небрежно бросает он, всем своим видом демонстрируя, насколько не рад меня видеть.

Роман чувствует себя победителем. У него всё в порядке, а бывшая жена сама пришла, поджав хвост. Матвей провёл неделю в больнице, не может найти работу. Мои нервы превратились в ссохшиеся нити. Всё идёт по плану.

— Во-первых, я хотела спросить про развод.

Твой адвокат связывался со мной, но потом неожиданно пропал. Думаю, никто из нас не питает иллюзий относительно воссоединения, так что можно не откладывать формальности в долгий ящик.

Я стараюсь говорить как можно спокойнее и непринуждённее, но в глазах Романа всё равно вспыхивает недоброе пламя. Господи, он серьёзно? Его задевает, что я смею напоминать о разводе? Непременно хотелось лидировать и в этом вопросе тоже?

— Юрист свяжется с тобой в ближайшее время, не сомневайся. Развод состоится. Оттягивать я уж точно не стану.

Я проглатываю невесёлый смешок. Его лицо. Вот что имеет первостепенное значение. Даже спустя месяц после всего того, что он учинил, Романа заботит лишь его уязвлённое достоинство.

— Буду ждать. Юристу я сказала, что ни на что не претендовать не собираюсь. А второй вопрос…

В этот момент раздаётся мягкий стук открывшейся двери, и я машинально на него оборачиваюсь. На пороге в своём обычном прикиде развратной секретарши стоит Елисеева. При виде меня её идеально ровные брови подпрыгивают вверх, губы плотно сжимаются. Могла бы я улыбаться — обязательно бы ей улыбнулась.

Да-да, дорогуша. Я снова к вам.

— Алиса, зайди позже, — распоряжается Роман.

Не издав ни звука, Елисеева пятится назад и исчезает за захлопнувшейся дверью.

Благодаря этой секундной зарисовке мне неожиданно становится ясно, что они переспали. Даже если Роман не делал этого до нашего с ним расставания, то теперь в их связи нет никаких сомнений. Это стало понятно по тому, как она без стука вломилась к нему в кабинет, и тому, как смягчился его голос.