Раньше это было объяснимо, но сейчас… Мысль, что она считает меня недостойным своего круга общения, на днях случайно вклинилась в голову и с тех пор не отпускает. Вдруг она боится, что налажаю? Не впишусь?

Короче, сидение в четырёх стенах действует на меня разрушительно. Надо поскорее выходить на работу, чтобы окончательно не стать параноиком на фоне безделья. Да и деньги начинают заканчиваться. А занимать у Стеллы — это дно.

Пусть я и не зарабатываю тех сумм, к которым она привыкла с Родинским, но мне хочется доказать ей, что на меня можно положиться. Что в случае чего я не подведу и смогу содержать нас обоих.

Чёрт, да, я стал много загоняться на тему того, что не имею возможности дать ей всё, к чему она привыкла. Раньше такого не было. Но это потому, что раньше мои потребности были другими. Казалось, что впереди вся жизнь и я ещё успею о себе заявить. А с появлением Стеллы заявлять приходится прямо сейчас. Она ведь к совершенно другому уровню привыкла.

Стелла высаживает меня возле офиса и просит позвонить, когда нужно будет забрать. Раньше я вполне обходился такси, а сейчас думаю, что неплохо бы получить права.

Дерьмово как-то, что Стелле приходится быть моим личным водителем.

Пока поднимаюсь в офис, гадаю, что будет, если я вдруг встречусь с Родинским. Решаю, что ни хера не будет. Рёбра почти перестали болеть, намордник с челюсти уже сняли. Я жив и здоров, и у меня есть Стелла. А у него Стеллы нет, так что он в любом случае проиграл. Вот пусть с этим и остаётся.

— Привет… — растерянно тянет Ирина в ответ на моё бодрое приветствие. — А ты… Я думала, ты всё…

— Я всё. Пришёл документы подписать и забрать трудовую.

Желая избежать повисшей неловкости, я ускоряю шаг.

С тех пор как я восстановил сим-карту, Ира ни разу не попыталась узнать, как у меня дела. Вообще никто из офиса не попытался, кроме Алёны.

Марьина написала дня три назад, спросила, чем занимаюсь. Я так понял, на работе не в курсе, что я лежал в больнице. Оно и к лучшему, конечно. Просто… Хер знает. Странное какое-то ощущение. Ирина раньше едва из-за стойки не вылетала при виде меня, а сейчас глаза прячет. Впрочем, на это мне тоже должно быть по хер. У всех свои тараканы.

В отделе кадров просят написать заявление, датированное тем самым днём, когда гэбээровец Саша сломал мне челюсть.

Подруга Стеллы тоже ведёт себя не как обычно: говорит мало и исключительно по делу, хотя всегда сыпала шутками.

— Ну вот и всё вроде бы, — произносит она на прощание. — Спасибо, что сразу заехал.

Деньги, заработанные за три недели, мне, разумеется, никто не выдаёт. Тоже похер. На такую лояльность со стороны Родинского я и не рассчитывал.

По пути к лифту встречаю ещё пару знакомых, но и они ведут себя так, будто видят меня впервые. С другой стороны, почти месяц прошёл.