За счастье будет машины на автомойке пидорить.

— Какой же ты мудак, — совершенно искренне говорю я. — И какое счастье, что у нас с тобой не было детей. Когда-то я считала это большим горем, а сейчас понимаю, что это самое настоящее провидение.

Ночевать у Матвея я не стала, чтобы не находиться в чужой квартире без него. Собрала ему сумку с вещами, купила две банки порошкового питания, которое, по заверениям фармацевта, должно восполнять в организме недостаток витаминов и белка, отвезла всё в больницу, а после приехала к маме.

Здесь вот уже второй час, лёжа в своей подростковой спальне, я сражаюсь с сумрачным состоянием и составляю план на завтрашний день.

Навестить Матвея, написать заявление на увольнение, нанять грузчиков, чтобы перевезти вещи в квартиру на Зубовском. Поначалу мелькнула шальная мысль не забирать ничего: ни одежду, ни сумки, ни украшения, часть которых была оплачена Романом. Не хотелось давать ему повод раздуваться от мысли, что все шесть лет он выступал спонсором моей безбедной жизни. К счастью, здравый смысл вовремя меня остановил. Ни к чему этот горделивый апломб. Тому, кому хочется думать о других хуже, чем есть, едва ли требуется повод. Соберу каждую шмотку, отсортирую те, на которые расщедрился муж, и устрою благотворительный аукцион в пользу детей-сирот.

Ни прошлая бессонная ночь, ни полное моральное опустошение не становятся моими союзниками в борьбе за сон. Сознание то и дело жонглирует лицами мужа и его высокопоставленного приятеля в погонах, их сменяют воспоминания о больничной койке и уставших глазах Матвея. Удивительный мальчик. Ни единого упрёка, ни единого укоризненного взгляда. К насилию невозможно быть готовым, что бы он ни говорил.

Ни один человек, имеющий хоть какое-то понятие о самоуважении и цивилизованности, не должен принимать жестокость.

За неплотно прикрытой дверью спальни слышится шорох шагов. Это мама до сих пор не ложилась. Она всегда боялась одиночества и сейчас наверняка проецирует свои страхи на меня. Возможно, думает, что я повторяю её судьбу, ведь после развода с папой она так и не нашла ему достойную замену. Едва ли мама когда-нибудь испытывала глубокую симпатию к Роману, но точно рассчитывала, что в этом браке я состоюсь как мать и жена.

 Однако об этом мне сейчас лучше не думать. И без того тошно.

Утром, приведя себя в порядок, я решаю первым делом заехать в офис, а уже потом навестить Матвея. К тому времени он как раз успеет позавтракать. Вчера при мне он так и не притронулся к еде, очевидно, чтобы не расстраивать. Мужественность, оказывается, совершенно не зависит от возраста. Некоторые и после сорока не способны понять, что означает быть настоящим мужчиной.

В офис я вхожу, закованная в броню отчуждения. Роман здесь: видела его машину на парковке.