Краем глаза сквозь пелену замечаю в тени деревьев горящий взгляд Андрея, прикованный ко мне. Он видит нас и с упоением продолжает следить. Чертов извращенец.

– Ты отвлеклась. – Вдруг руки Зара резко разворачивают меня, он закидывает мою ногу себе на плечо и продолжает терзать наслаждением, вырывая меня из этой реальности. Он так жадно целует меня там, словно это последний раз. Словно хочет насытиться мной. Меня начинает накрывать. Он чувствует это. Я вижу по его глазам, которые он все же поднимает на меня. Черные, манящие, всесильные. Кладу ладонь на его голову, запутываюсь в волосах, притягивая еще ближе к себе.

Смотрю в его глаза, даже тогда, когда кончаю. Словно дарю ему свой оргазм. Он продолжает ласкать, но теперь мягче, аккуратнее. Прикусывает и целует кожу на бедрах.

Он поднимается, расстёгивает ширинку на брюках. А я по кускам себя собираю. Сейчас, или никогда. Сквозь все еще накатывающие волны оргазма отхожу на пару шагов. Лихорадочно поправляю одежду, пытаясь принять подобающий вид. И когда Зар справляется со своей одеждой, поднимает на меня глаза, я растягиваю дрожащие губы в улыбке.

– Благодарю за помощь, Зар. Но ты ошибся. Там, на балконе, была далеко не первая наша встреча, – направляюсь уверенными шагами к выходу. Оставляю его там. Возбужденного, голого, злого на меня. Что ж, похоже, все же, будет война.

Выйдя из подъезда дома, я едва не налетела на ожидающего нас Андрея.

Сейчас я была настолько разбита, настолько зла на себя и Захара, что мне было абсолютно плевать на презрительный взгляд риелтора, брошенный в мою сторону.

– Регина Владимировна, куда же вы? – раздается за спиной его насмешливый голос.

Еле сдерживаюсь, чтобы не продемонстрировать мужчине средний палец. Быстрым шагом направляюсь вдоль дома, желая сейчас только одного, поскорее скрыться из вида, остаться одной.

Не знаю, сколько я шла: несколько кварталов или целый район, но мои ноги устали. А потом, неожиданно придя в себя и осмотревшись по сторонам, увидела рядом парк. Зайдя в него, рухнула на первую попавшуюся скамейку.

Превозмогая дрожь в руках, вытянула из сумочки пачку «Винстон», ту, которую Дашка забыла у меня после вечеринки. Закурив сигарету, устало прикрыла глаза.

Сигаретный дым – наждак по горлу. Больно. Как же больно и противно от самой себя. Я ведь должна чувствовать упоение. Сама того не планируя, я смогла отомстить, отплатить ему той же монетой. Больно уязвив достоинство и гордость мужчины, однажды чуть не сломавшего меня своим равнодушием и грубостью. Только отчего-то хочется рыдать. И я плачу. Вот так, сидя на скамейке посреди многолюдного парка, я плачу. Точно так же, как и в то утро… Будто я все та же маленькая закомплексованная отвергнутая девочка.