Из рук валится абсолютно все: стрелки на глазах идут вкривь и вкось, волосы, как будто корова языком лизала, рвется чулок последней пары, на заранее приготовленное платье я проливаю кофе.

Казалось бы, что еще может пойти не так?

У меня ломается ноготь.

Сдается мне, это сама вселенная сопротивляется моему походу к Раевской.

Последней каплей стала линза, которую я смыла в раковину. При моем потрясающем минусе это существенный урон. Ну разумеется, по закону подлости именно сегодня других у меня нет. А очки не вариант. Вопрос: окривею ли я за вечер, если пойду в одной?

Единственным светлым моментом сегодняшнего дня могу признать только отсутствие на горизонте Тиранозавра. То ли все-таки посочувствовал, то ли понял, что перегнул палку, но до самого вечера я его не вижу и не слышу.

Зато, когда он появляется, я впадаю в окончательное уныние. В отличие от меня Тимур выглядит безупречно. А я вся взмыленная, нервная и злющая. Никуда не хочу идти! Бесит! Все бесит! Особенно Крамер, из-за которого я вынуждена тащиться туда, куда не хочу, и становиться на весь вечер девочкой для битья.

– Нам точно обязательно туда ехать? – угрюмо спрашиваю я, усаживаясь на переднее сидение. Я даже не здороваюсь. Сегодня у меня нет никакого желания играть в политес. Вежливость у Крамера все равно не ценится.

– Надо торгануть лицами. Там будут все нужные люди, которые заинтересованы в инвестировании нашего проекта.

– И ради чего они собираются?

– Раевская пытается привлечь спонсоров к своему благотворительному проекту, – Тимур ведет машину хорошо, и это тоже меня раздражает.

– Ну отмывать деньги-то надо, так что, думаю, спонсоров она все же найдет.

– Ты вообще не любишь светские мероприятия? – уточняет Тимур, и я вскидываюсь. С него станется таскать меня на них каждый день из вредности под предлогом того, что это поможет сделке.

Крамер замечает выражение моего лица и примирительно добавляет:

– Я просто спросил, хотел понять, это Раевская тебя так бесит, или ты вообще не любишь публику.

– И то, и другое. Я люблю ходить в кино, кататься на лодке и гулять по старому центру, – все-таки отвечаю ему. Пусть думает, что хочет. Не все с юности вращаются в этих кругах, у меня нет привычки подражать старым голливудским фильмам про высший свет. А иначе я все эти мероприятия воспринимать не могу.

– Кино? – удивляется Крамер. – Сейчас же есть домашние кинотеатры, зачем таскаться в переполненные грязные залы?

Закатываю глаза. Что я говорила? Ну хоть лодочные прогулки у него нареканий не вызывают.

– Мне нравится. И я буду продолжать ходить в кино, – сварливо отвечаю я.

Тимур о чем-то глубоко задумывается. И молчит до самого конца пути.

– Ты сегодня какая-то необычная, – он пристально меня разглядывает перед тем, как выйти из машины.