И хотел узнавать ее всю оставшуюся жизнь, уже сейчас зная о себе и о ней главное: они состоялись, у них получилось.

Потом Стеша со своей корзинкой цветов выскочила откуда-то из праздной толпы, хотя он и следил зорким взглядом за выходом из театра, а на его немой вопрос весело отмахнулась:

- Ушла незамеченной через черный ход, иначе бы не миновать торжественной пьянки с ребятами.

- Может, надо было пойти? – приподнял он бровь.

- Домой хочу, - просто и вместе с тем нетерпеливо сказала она, без обиняков делая ясным самое большое свое желание – хочет к нему, с ним, его. И Андрей лишь кивнул и потащил ее к припаркованному с другой стороны улицы японцу, чтобы уже через минуту мчать дорогами приморского городка к Гунинскому особняку, где совсем нежданно однажды поселилось что-то волшебное, что не имеет имени, но зависит от присутствия там фиалковой ведьмы, которая страшно его ревнует и ужасно боится темноты.

Впрочем, позволим себе сделать напоследок единственную поправку.

Утром следующего дня, вскоре после пробуждения, Стефания Яновна обнаружила, что ночник возле их с Андреем кровати выключен, и она решительно не помнила, включали ли они его вообще среди всего, что творилось накануне, едва переступили порог квартиры, попросту позабыв обо всем на земле. Вот то, как плащи в коридоре посыпались с вешалки, когда он прижал ее спиной к стене, целуя до свиста в ушах, – она помнила хорошо. А это – не очень отчетливо.

Не помнил и Андрей, проснувшийся от ее возни, но, не растерявшись, потребовал завтрак, потому как после физических нагрузок надо восстанавливать количество калорий в организме. И лишь посмеивался, наблюдая за Стешиной растерянностью, вполне объяснимой тем, что она с трехлетнего возраста без света не засыпала.

А вот об остальных углах и шероховатостях, грозивших международным скандалом и, возможно, дипломатическим бойкотом в связи с «блестяще проведенной операцией отечественных спецслужб», мы умолчим. Оно потом само где-нибудь обязательно всплывет. Следите за новостями.

Предновогодняя слякоть категорически ее не устраивала. И вообще, дожди в конце декабря не квалифицировались ею как допустимые потери. Какие, к черту, дожди?! Стеша любила снег, Стеша любила мороз, ей нравилось, когда под ногами скрипит, а не чавкает, и единственное, что примиряло ее с происходящим за лобовым стеклом Клопа – тот факт, что море сегодня совершенно фантастического цвета. 

Им она успела вдоволь налюбоваться за обедом, который ела в одиночестве на втором этаже кафе-гриль, где летом была открытая терраса, накрытая сейчас куполом, и где внутри получившегося помещения установили колбы из жаропрочного стекла – в них горел огонь в качестве декора и вместо камина. Двойная польза!

С аппетитом же творилась какая-то чертовщина.