К семи стало совсем невмоготу, и Андрей Никитич уже всерьез раздумывал над тем, не позвонить ли Стеше прямо сейчас, с дороги – ну подумаешь, разбудит! А может, она и не спит вовсе. Когда такое узнаешь, разве до сна? Мало того, что этот жук, ее бывший, живой оказался, так еще и с самого начала все всё знали, кроме нее. Как пить дать – истерить начнет. В панику ударится. А там начинай все сначала – и приручать, и воспитывать. Но хуже всего то, что он словно бы знал, чувствовал, что она должна испытывать, решив, что ее просто использовали, – это ведь чертовски больно. Андрей отвык от того, чтобы так чувствовать другого человека. Отвык от собственного восприятия чужой – и в то же время своей – боли. И совсем не хотел этого для Стеши. Ее и без того потрепало. Досталось по жизни.

А теперь такая нелепица, что ни на какую голову не натянешь!

Не позвонил по единственной причине – они свернули с основной трассы на дорогу в Солнечногорск, и связи на этой раздолбайке, за которую в этом году ремонтники так и не взялись, путем не было, выпадала.

В родной городок кортеж господина Моджеевского прибыл в 9:02. Андрея высадили у Гунинского особняка ровно в 9:10 после короткого петляния по городу. Сам Роман рванул дальше.

- Жека с Лизкой на даче остались ночевать, - коротко пояснил карманный олигарх на немой вопрос тестя. Но справедливо решив, что теперь Жека – Ромин головняк, раз он сам ее заграбастал эдак с концами, Малич только кивнул и ломанулся к калитке, с неудовлетворением отмечая, что Клопа во дворе не видно. Смотреть, припарковала ли его Стеша с другой стороны дома, он не стал. Сразу помчался к своему подъезду, взлетел на крыльцо, распугивая сонных котят, приплод Марты, наткнулся на Антонину Васильевну, раскрывшую было рот, чтобы что-то ему сообщить, несомненно, очень важное в такую рань, и наконец долетел на всех парах до своего этажа, на ходу шаря по борсетке в поисках ключа. Тот никак не находился. И он подбородком вдавил звонок до предела, продолжая разыскивать чертов кусок металла, который так не вовремя куда-то запропастился.

Замок щелкнул одновременно с тем, как ключ оказался в его пальцах.

И на пороге выросла растерянная Юлька. Но растерянность ее быстро куда-то подевалась, едва она завидела отца. Бросилась ему на шею и воскликнула:

- Это ты – наконец-то, - рассмеялся папа Малич, крепко обнимая свою младшую. – Откуда ты взялась? Еще ведь не каникулы!

- Ну вот так вышло, - развела руками Юля. – Приехала повидаться, а ты свалил. В итоге куковала тут с мачехой!

Малич кивнул и вошел в прихожую. Бросил сумку на пол и осмотрелся. Дом как дом. Вечно такой был и вечно будет. И в то же время неуловимо другой. Он даже чувствовал его немного другим. Таким, о каком и не мечтал... давно. Слишком давно.