При росте метр восемьдесят он имел телосложение футболиста, скудную мышечную массу, тонкие черты и темные серьезные глаза под шапкой волос средней длины, покрытых черным мотоциклетным шлемом. В джинсах, рубашке с длинными рукавами и старой коричневой замшевой куртке он был просто никому не известным ночным путешественником.

29 августа 1997 года Судный День так и не наступил. Скайнет не начал термоядерную войну.

Войну, после которой Джон Коннор должен стать лидером Сопротивления. Человеком, которому суждено спасти мир. Человеком, от которого зависело выживание рода людского.

Но война не началась.

Джон Коннор не стал героем. Вместо этого он скитался. Из одного города в другой. С одной работы на другую. Мчался сквозь ночь на мотоцикле или боролся с бесконечными кошмарами, лежа в спальном мешке. Ни друзей, ни жизненной цели.

Ему не нужно закрывать глаза, чтобы представить, каким должно было стать его будущее. Он видел себя более взрослым, с седыми волосами, закаленным в боях и усталым. Тела, лежащие повсюду, от жары превратились в скелеты; плоть, мышцы и мягкие ткани полностью сгорели.

На улице ночь, такая же, как сейчас, вокруг разожжены костры. Его войско стоит рядом, уставшее, испуганное, но пока еще решительное. На всех грязные и рваные мундиры, в глазах отражается огонь.

Они уже сбили летающую боевую машину. Охотника-Убийцу, как они их называют. Откуда ему все известно, он не знает, но, тем не менее, известно.

Они праздновали свою маленькую победу. Джон прошел сквозь войско, взобрался на то, что осталось от ОУ, и поднял кулак. Это его боевой клич. Объединяющий. Рядом с ним несколько солдат подняли ужасно грязный, потрепанный американский флаг.

Солдаты воспряли духом.

Коннор повернулся к своей… жене.

Подставляя голую спину под палящее солнце и махая пятикилограммовой кувалдой, Джон Коннор чувствовал себя отлично. После прошлой ночи физический труд ему в радость. Труд — это жизнь.

Подрядчики из фирмы «Перго» разрушали два квартала старых зданий, вроде старого здания суда и кирпичной школы на самом краю района Уоттс. Десяток дневных рабочих, включая Джона Коннора, получали зарплату наличными ежедневно, выходя на работу.

Бессмысленный и тяжелый физический труд слегка сглаживал его сны. По-прежнему, прерываясь выпить воды или вытереть пот со лба, он смотрел в сторону центра города, дабы убедиться, что Лос-Анджелес существует. Если здания все еще стоят — значит, Судный День не наступил.

И Коннор стал никем. По дороге на работу сегодняшним утром он проехал по участкам города, не представляющие ничего, кроме бесконечных бульваров с торговыми центрами, автосалонами, фаст-фудами и рекламными щитами. А потом по трущобам, где бродяги спали под мостами в картонных коробках, выискивали еду в мусорных баках.