Наверное, они идеально смотрелись рядом: огромный, как древний викинг, Себастьян, и звонкая, как тетива, и столь же смертоносная, Кайса. Конечно, Марсо видел ее здесь другой. Алекс знал, как выглядит нарядная Тайни Роул. Убийственно выглядит. Но и обычная Тай, растрепанная и без капли косметики с утра, заставляла его сердце сжиматься. И не только сердце. Даже во сне, как сегодня на пляже. Повседневная Кайса была наверняка проще. Светлокожие блондинки действительно смотрятся без макияжа бледновато. Были у Алекса блондинки. Но… Суть валькирии так легко из нутра не выкорчевать. Именно этим она зацепила китиарца. И – да, Алекс поверил, что она не пыталась женить на себе Марсо. У нее – действительно успешной журналистки с модельной внешностью – наверняка не было недостатка в женихах. Значит, всё же маньяк. Коллингейм листал одно за другим изображения, где девушка была жива. Казалось, жизнь била из нее фонтаном. Еще неделю назад.

– Джозеф Фит, поиск, – вырвалось у Алекса будто непроизвольно.

Над коммом зависла рамка галовизора, и уже знакомый голос диктора буднично рассказывал о профессоре и Даниэле, их преступлении и наказании, за которое правительство Китиары не брало ответственность. Которое миллионы китиарцев, чистокровных и смесков, разнесли по Макросети, чтобы каждый – каждый! – знал, что того, кто покусится на жизнь гражданина Китиары, от кары не спасет ни тюрьма, ни справедливое правосудие. Жизнь за жизнь. Смерть за смерть.

Именно это сквозило за видимым спокойствием Себастьяна. Он не спорил с Алексом. Не говорит, что его версия бредова. Ему не было дела до скоропалительных выводов детектива. Он жаждал мести. С помощью Алекса или без нее, он найдет этого маньяка и уничтожит. Коллингейм не хотел бы присутствовать при этом. Тайни Роул поможет соотечественнику и командиру замести следы. Был маньяк – и нет маньяка. И бледные моли смогут спокойно загорать на Парадизе-5, даже не подозревая, какой опасности избежали. Жаль, что Алексу действительно нечем им помочь. Иногда ему очень хотелось того же, что без угрызений совести творили китиарцы. Но, – наверное, всё же к счастью, – он был верен закону.

На этой пафосной ноте Коллингейм отключил комм и пошел переодеваться на пляж. И даже надел плавки и взялся за полотенце. Но потом, как был, в плавках и с полотенцем, плюхнулся в кресло, с которого только что встал.

Не сходится. Паззл всё равно не сходится. Похищение Кайсы выбивалось из обычной картины. Алексу не давал покоя этот стремительный рывок с вещами на выход. А еще у него было стойкое ощущение, что китиарец о чем-то умалчивает. Но в этом-то как раз ничего удивительного не было. Это было в порядке вещей.