Постоянное, тревожное ожидание внезапной атаки исподволь подтачивало силы.

Метаболический имплант пока что справлялся со своей задачей: дышалось относительно легко, несмотря на низкий процент кислорода и обилие токсинов, а вот со сканированием — беда. Пассивный прием давал очень мало информации, невольно приходилось полагаться на зрение, что поневоле обостряло обстановку.

Нравится или нет, а пришлось мысленно согласиться с мнением Арчибальда. Люди, как биологический вид, давно исчерпали дарованные природой возможности. Без поддержки техносферы выжить в других мирах попросту невозможно.

Такие поселения, как притаившийся глубоко под землей купол «Оранжереи», Прилепин не рассматривал в принципе. На его взгляд там была не жизнь, а прозябание.

Он пристально следил за окрестностями, а своевольные думы текли своим чередом. Чего по-настоящему хотелось в жизни? В чем мое главное стремление?

Захар знал ответ. Деньги, — это лишь средство для достижения цели. Он хотел независимости. Настоящей, не урезанной ограничениями. А какова цена свободы в современном мире? Ты должен уметь читать сигнатуры, так же естественно и непринужденно, как различаешь предметы, видеть линии гиперкосмоса, иметь возможность выжить на любой планете, куда бы ни забросила судьба.

Вот и получается, что твой собственный организм, — это лишь основа для киборгизации. Удел «homo sapiens» — таиться под защитными куполами, вечно носить скафандры, а по-настоящему жить могут только новые виды, подвергшиеся технической эволюции. Думается, промежуточным звеном станет «homo implantus», а настоящую свободу в освоении вселенной обретут репликанты, — искусственные люди с имплантированными матрицами сознания.

Говорят, на Эдобарге, — планете, находящейся под защитой Элианской Империи, уже много лет делают подобные операции. Трансплантируют сознание человека в усовершенствованное тело. Но это баснословно дорого…

…Невдалеке раздался приглушенный хлопок, затем из-под земли вдруг вырвался столб ревущего пламени.

Порывом налетел обжигающий ветер. Под его напором на втором этаже руин жалобно скрипнули какие-то металлоконструкции.

Внезапное ухудшение погоды резко снизило видимость.

Тучи пепла подняло над равниной. Теперь силуэты исполинских серв-машин едва угадывались сквозь мглу, зато поднявшийся самум с легкостью сдул верхний слой «почвы», меняя обманчивый рельеф, обнажая желтоватый от времени стеклобетон. Оказывается, под ближайшими холмиками таился древний командный пункт полигона. Набирающий силу ветер внезапно открыл взгляду фрагменты дорог и широкие ходы сообщения, кое-где расширяющиеся в виде огромных капониров.

Удобный путь. И ветер не помеха, а скорее подспорье.