– Дрован, – велел он старшему дружиннику, – выкинь их отсюда, мне пора начинать! Скоро стемнеет, тогда искать станет труднее! Да не убивайте, тупоголовые! Просто сломайте руки-ноги да челюсть выверните, чтоб знали, как не подчиняться!

Суровые воины направились Таргитаю и Нестору. Воины переглянулись, ладони опустились на рукояти мечей на поясах.

– Вы двое, – сказал главный, рослый, выше остальных на голову. В плечах косая сажень, челюсть выдвинута вперед, а глаза хмуро зыркают из-под густых бровей. – Слышали Герондата? Проваливайте! Если не подчинитесь, разговор будет другой.

Таргитай вздохнул, нехотя поднялся. На лице написано, что он против насилия, и вообще хочет решить все полюбовно.

Нестор тоже было встал, но Таргитай положил тяжелую ладонь на плечо, и парень нехотя уселся обратно.

– Вы что не видите? – спросил невр миролюбиво. – Мы едим, никого не трогаем. Если вам нужно проводить ритуал, идите на улицу. Подальше. Там есть просторный хлев. Мы – люди мирные, драться не любим. Особенно я, ага. Дайте путникам отдохнуть с дороги. У нас был трудный день.

Дрован побагровел от нахлынувшей ярости. Не стал доставать меч, сделал воинам знак выкинуть этого наглеца голыми руками и не марать благородные клинки.

Таргитай упреждающе шагнул навстречу. Увернулся от удара в лицо и тут же выбросил вперед кулак. Уловив шорох за спиной, врезал локтем, там сочно чавкнуло. Еще одного возникшего на пути воина смёл, как миску со стола. Краем глаза увидел, как тот пролетел к стене, хрястнулся со всей дури и медленно сполз на пол.

Перед Таргитаем как из-под земли вырос Дрован. Лицо старшего дружинника перекошено яростью. В воздухе замелькали кулаки. Тарх отодвинулся, выждал немного, и ударил в самый центр смазанной от быстрых движений фигуры. Воин резко остановился и опустил руки. Пошатнувшись, рухнул на выскобленные доски пола.

Таргитай выжидательно глянул по сторонам. Двое воинов скорчились на полу, держась за разбитые носы, меж пальцев текут струйки крови. Рядом неподвижно распростерся Дрован. Четвертый валяется у стены, раскинув руки, у стола, где в миске возвышается горка оладий.

У дудошник загорелись глаза, словно это не он только что сожрал гору мяса. Подойдя, принялся макать оладьи в сметану, с довольным видом отправлять в рот, чавкая и щурясь, как кот среди мяты в солнечный полдень.

– Эх, вкусно-то как, ммм! Сто лет не ёдывал оладий. Или дольше? Не помню уже.

– Ты ж только что поел, – напомнил Нестор из-за стола, – мы вместе ж лопали!

– Да разве это называется «поел», – отмахнулся Тарх, набив рот оладьями, чавкая и плямкая губами. – Так, на один зуб, легонько перекусил, можно сказать. Очень легонько!

У Нестора округлились глаза.