Слава, уже взявшись за дверную ручку, прикусил губу и, стараясь не заржать, спросил:

− Дим, а что это за зверинец? — и кивнул на полки в прихожей, которые доставали от пола до самого потолка. Половина из них, сделанных в виде сот, была заполнена тапками. Мягкими, пушистыми и тёплыми. Разнообразными тапками-зайцами. Я вздохнул.

− Да так. Небольшая коллекция, начавшаяся с шутки.

− Друзья ещё на первом курсе не нашли ничего лучше, чем подарить мне первые тапки-зверюги. Моя фамилия, если Полкан не сказала, Мазаев.

− А! Некрасовская классика, − понимающе улыбнулся Слава, разглядывая мой «зверинец».

− Вот с тех пор и дарят по любому поводу. И на Новый год, и на День Влюблённых, чтобы согревали меня одинокими ночами, ну и на день рождения само собой. Знают, что у меня ноги вечно мёрзнут, − засмущался я и прикусил себе язык. Какого рожна меня прёт на откровенность в его присутствии?

− А почему одинокими? Такой Зайка и один?

− А это тебя уже не касается, − слегка огрызнулся я, пытаясь скрыть смущение. — Мы не настолько близко ещё знакомы, Слава, и не надо меня Зайкой называть. Я не…

− Не заводись, − вновь улыбнулся он и легонько щёлкнул меня по носу. — Я пошутил. Захочешь, потом сам расскажешь. Мы же не последний раз так хорошо посидели, да?

− Я подумаю, − прищурился я, гордо задрав нос.

− Спокойной ночи, − и гости покинули мою квартиру, забрав с собой что-то такое важное. Что-то, заставившее на время забыть об одиночестве и ощутить чьё-то тепло.

«С чего вдруг так показалось? Мы ведь всего несколько часов знакомы. Тогда почему у меня весь вечер было ощущение, что я его когда-то видел? Что-то в этом Славе есть знакомое. Но что, блин?» − кружилось вихрем у меня в голове, пока я принимал душ и укладывался в постель. Хотел почитать на ночь глядя, но… Строчки расплывались перед глазами, а назойливые мысли не давали покоя. Казалось, я что-то упустил в течение нашего разговора. В итоге отложил книгу на тумбочку, поправил под спиной подушку и, устроившись удобнее, принялся анализировать. Совершенно случайно я вдруг вспомнил, что старшего брата Витьки Мишина звали Славой. Он уехал из дома много лет назад из-за ссоры с отцом. О причинах ссоры и отъезда я не знал ничего. Мне тогда было четырнадцать, юная голова была забита кучей вопросов и сомнений, в теле бушевали гормональные шторма, а по жизни начали попадаться первые уроды, в виде того же Витьки Мишина. С его братом я столкнулся лишь однажды, когда приехал к бабушке на каникулы. Он произвёл на меня неизгладимое впечатление. Высокий, сильный, смелый. Его боялись все окрестные малолетние хулиганы. До конца каникул я только и делал, что украдкой наблюдал за ним.