Возле них уже стоят крупные мужчины в черных футболках с оружием на показ. К стене офисного здания жмется бледная, перепуганная Вика, а Даниил в ужасе что-то вещает Александру Петровичу.

Соколов приоткрывает окно ровно настолько, чтобы нам все было отлично слышно. Я прижимаюсь к стеклу ладошками и смотрю, как унижают моего мужа.

– Я тебе бабки перевел? – с каменным лицом наседает Сатьянов.

– П-перевели, – нервно заикаясь, часто кивает Аверьянов. – Я же объясняю, у н-нас форс-мажор, возникли непредвиденные обстоятельства, я уже решаю вопрос с банком.

За последние пару дней Данила оббежал все банки нашего города и ни в одном ему не дали кредит. Соколов и здесь постарался на славу, подключив все свои связи.

– Что ты мне втираешь? Ни о каком форс-мажоре речи не было! Ты бабки получил, бумаги подписал и слово дал, что все вовремя будет! У меня стройка стоит, я из-за этого очень расстраиваюсь. А когда я расстраиваюсь, кто-нибудь умирает, – достает пистолет и давит им на висок Аверьянова.

– Я п-правда н-не знаю, куда они исчезли. Я найду, мне нужно в-время. Пожалуйста.

Даниила трясет, Вика там опять носом хлюпает и сильнее в стену вжимается, когда Сатьянов на нее многообещающе смотрит.

– Два дня у тебя. Строительные материалы можешь себе в задницу засунуть. Бабки мои верни. Не будет денег, у нас с тобой будет совсем другой разговор, – бьет его стволом под дых, и Даня сгибается пополам.

Я кусаю губы и не могу оторваться от этой картинки. Будто кино смотрю. Это страшно и завораживающе одновременно. Мне не жалко Аверьянова. Его место именно там, в ногах у вот таких вот людей, как Сатьянов.

– Моя кровожадная девочка, – к кромке уха прикасаются губы Демида. Его сильная рука обнимает меня за талию.

Какие они все же разные. Прикосновение Демида дает мне уверенность, спокойствие, опору. Прижимаюсь к нему спиной и продолжаю наблюдать за происходящим на улице.

– Два дня – это нереально! – нервничает Даня. – Там такая сумма… Мне нужно больше времени, – пытается торговаться.

– Меня твои хотелки не волнуют, бизнесмен, – с пренебрежением выплевывает последние слова. – Два дня! Время пошло. И я тебе очень рекомендую бабки мои найти, – наносит ему еще несколько жестких ударов.

Вика визжит, Даниил падает. Нос ему разбили и губу тоже. За ребра держится, а меня это вообще не трогает.

– Мой муж сделал меня жестокой, – произношу вслух.

– Это не так, – категорично заявляет Соколов. – Тебе просто больно и страшно за свою дочь. Ты защищаешься. Поехали, – дает команду водителю.

Дёме звонит Сатьянов. Не слушаю их разговор. Все время оглядываюсь, чтобы посмотреть, что еще там происходит. Вика помогает Даниилу встать, суетится вокруг него, вытирает с лица кровь. Мне даже кажется, что она правда его любит.