Ладно, мне глубоко плевать, в каком ты ведомстве служил. Если выжил за семь месяцев и тебя не раскусили, то человек ты с головой и нужными качествами обладаешь. Опять же, полиглот, немецкий язык знаешь. В побег пойдешь с нами?

Вопрос не стал неожиданностью, нечто подобное Павел рассчитывал услышать.

– Продолжай, капитан. Но учти, низкопробные варианты не рассматриваю. Многие бегали на моих глазах, царствие им небесное. Жизнь одна. Так что и попытка должна быть одна. Умереть можно куда проще, незачем огород городить.

– Серьезный ты человек, – усмехнулся летчик. – Не боишься, что, пока дождешься подходящего случая, война кончится?

– Без нас не кончится.

Только говори, капитан, тише, не ори на весь барак. Ты уверен в своих людях?

В горле пересохло. Он понимал, что ничего доброго Буторин не предложит, откуда взяться в голове планам идеального побега? Даже если сбежишь, куда ты денешься в этой проклятой Германии? Из Норвегии и то было ближе до СССР, чем отсюда.

– Мы тут уже неделю, – бормотал Буторин. – Присмотрелись, сделали кое-какие выводы и поняли, как все работает. В общем, слушай. На западной стороне периметра есть кучка сараев, представляешь? Между сараями в центральной части есть проход.

Он выводит прямиком на колючку. Проволока без напряжения – не таких уж важных персон здесь держат. Мишка Корсак вчера проник в эту щель, охранники на вышках отвлеклись и не заметили. Там два ряда колючей проволоки, между ними иногда ходят часовые. Но встретиться с ними вероятность небольшая. Мишка надорвал проволоку в двух местах у столба и аккуратно приладил обратно. Та же история и с внешней оградой. Если отвести колючку в сторону, получится проход. Нас четверо и ты еще – всего пятеро… Признаюсь честно, майор, не стали бы тебя привлекать, хоть ты и наш. Но сейчас мы познакомились ближе и… – Буторин замялся.

– Язык знаю, – усмехнулся Павел. – Это важно. Без языка вы и десять верст не пройдете. Признайся честно, капитан, специальная подготовка есть? Бегать, драться, эффективно стрелять, соображать на ходу можете? Что-то подсказывает, что нет. Вы летуны, вас этим штучкам не обучали. Хорошо, если курок с предохранителем не спутаете.

– А ты можешь, майор? – Буторин, кажется, обиделся.

– Я да. Вернее, мог. Смогу ли сейчас, вопрос интересный. Но все семь месяцев старался держать себя в форме… То есть немцы будут смотреть, как мы всей кучей проходим между сараями, минуем два ряда колючей проволоки, потом вразвалку направляемся к лесу, до которого там метров сто с гаком… Что так смотришь, капитан? Конечно, вразвалку пойдете, ведь нормально бегать вы не сможете – легкие выплюнете.

– Ты за нас не бойся, – отрезал Буторин. – Ты о себе думай. Мы и не рассчитываем, что все добежим. Но кто-то сможет.