Боннэр спешил, и в этой спешке имелся смысл: если основные силы партизан остались в месте засады, то что им делать здесь? Ползли бронетранспортеры, грузовики переваливались через каменные лепешки. Часть солдат спешилась, они брели рядом с автомобилями и настороженно посматривали по сторонам. С обеих сторон возвышались нелюдимые скалы. Дюжина пехотинцев ушла вперед с дозором.

Дорога понизилась, скалы выросли и теперь висели над душой страшноватыми зубцами. Неприятное место, глухая зона, тишину нарушает только урчание техники. Дозор медленно брел с автоматами наперевес.

Солдаты что-то чувствовали, их лица взмокли от пота. Когда у кого-нибудь из-под ног выстреливал камень, вздрагивали все. Бойцы почти не разговаривали, их внимание усилилось, лица от волнения побледнели."

"В этой неестественной тишине вдруг с горы покатился камень. Он забавно пропрыгал, отбиваясь от выступов, и упал на дорогу в метре от солдатской ноги. Военнослужащий застыл, на лбу выступила испарина. Остальные заозирались, припали к прицелам. Покатился еще один камень, но и он упал, никому не навредив. Что такого, камни ведь постоянно падают! Но вслед за вторым камнем хлынула осыпь – сначала всякая мелочь, крошка, а затем посыпался настоящий град из булыжников.

Камни летели, словно из самосвала. Каменный град накрыл зазевавшихся солдат. Несколько человек успели выскочить, побежали назад. Остальным не повезло – камни ломали им кости, крошили черепа. Кто-то орал, хрипел мужчина с перебитым позвоночником.

Осыпь продолжалась секунд пятнадцать, и на дороге выросла внушительная гора. Из-под нее торчали искривленные конечности, вытекала кровь. Поднялась паника. Выжившие солдаты принялись строчить по скалам.

Кто-то додумался бросить гранату, и повезло, что она взорвалась на горе, а не у метателя под ногами.

Остановилась колонна, с грузовиков спрыгнули солдаты. Разразилась ожесточенная стрельба, открыли огонь с башен БТР пулеметчики. Это было сущее безумие! Ответного огня никто не вел, но эсэсовцы не унимались, крошили оба склона. Камни снова катились на головы солдатам – на этот раз они были сами виноваты. Подобных осыпей уже не было, но досталось многим. В голове колонны орал гауптштурмфюрер: «Прекратить огонь, кретины!»

Стрельба прекратилась, но оружие никто не опускал.

Глаза внимательно следили за гребнями скал. Но там было тихо, только птицы сорвались, напуганные стрельбой, и подались за косогор. Перекошенные лица тряслись, пот хлестал ведрами. Возможно, солдаты дивизии «Шарлемань» и отличались особым героизмом, но, видимо, в каких-то других условиях. Командир орал: «Всем тихо, проявлять повышенную бдительность!» И все притихли. Только раненые стонали – им не могли запретить. На скалах не было ни одной живой души.