Даже Юрий Михайлович смирился, уж на что был фанатичный коммунист!.. Лично у меня с советской властью крупные разногласия, не по душе она мне. И большинству ребят в отряде – тоже, даже русским. Но какая разница, если враг один и он беспощаден, безжалостен? Тут уж не до мировоззрений, надо объединяться, бить фашиста. А устраивать диспуты с дискуссиями и отстаивать свои политические платформы можно и после войны. Если сейчас в этом увязнем, долго не провоюем.

Павел молчал. В глубине души он понимал, что мир велик и разнообразен и те, кто придерживается иных взглядов на жизнь, – тоже люди.

Но все это было непривычно, попахивало… ревизионизмом…

Мимо прошли Марсель и его кузен Андре. Они увлеченно болтали, что-то вспоминали. Марсель украдкой подмигнул Романову. Новые ребята вливались в коллектив. Энди Грир нашел свои родственные души и теперь раскатисто смеялся. Брянцев и Генка Кривошеев тоже стали своими, по-свойски матерились и посмеивались. Дунаев был прав: люди плевали на то, каких взглядов придерживались их товарищи.

Показался Генка. Он тащил охапку дров и заговаривал зубы двум миловидным девчатам – отнюдь не француженкам.

Девчата заливисто смеялись. Генка чуть не гарцевал: на такое приятное общество он не рассчитывал.

– Все смешалось в доме Облонских, – хмыкнул Истомин. – Видишь этих девчат? Вообще, их четверо, но твоему бойцу и с двумя не справиться. Девчонки из Белоруссии – Галка, Снежана, Милка и Светка. Школу окончили в Витебске еще до войны, потом одна в институт поступила, а другие на ткацкую фабрику устроились. Девчата как девчата, самые обычные, веселые. Эвакуироваться не успели, жили в оккупации.

Потом немцы их в Германию на принудительные работы погнали. Пережили, намучились, бежали. Озлобились и – не поверишь – сколотили собственную боевую группу из молодых баб. Мужиков принципиально не брали. Обучились военному делу, всяким хитростям. Действовали дерзко, авантюрно. Выдавали себя за француженок, шли на танцы в какой-нибудь немецкий клуб, там знакомились с офицерами, а ночью вырезали всех, кого могли достать, – ни одной твари в живых не оставили. К немцам, бывало, подкатят – веселые такие, доверчивые, щебечут, – а они уши развесят, бдительность потеряют… Девчонки набрасываются и убивают их к чертовой матери. Ножами владеют, как потомственные мясники… А в целом обычные девчата, смешливые, поболтать любят, повеселиться… Когда мы встретились, у них были проблемы – потеряли двух и еще больше озлобились. Да и немцы стали осторожнее относиться к девчонкам, желающим познакомиться… Галка у них старшая, согласилась перевести своих воительниц в наш отряд. Они тут сами по себе, приказы обсуждают, но все делают по-своему.