Сейчас светляки бились не за богатства и новую территорию, не ради эфемерной мести за прошлое, а за возможность выжить. И это делало их, куда более опасными противниками.

Понимая, что как воин, я не просто слаба, а вообще из себя ничего не представляю, я старалась проскочить как можно ближе к требушетам и вывести их из строя при помощи магии. В ордене тоже были не дураки и на мою надоедливую особу обратили внимание. Стоило мне на полную отправить разряд в сторону орудия, как не успев толком выдохнуть, я увидела, что оказалась между летящим прямо на меня снарядом, и разъяренным орденцем, чей меч уже опускался на мою голову.

Почти одновременно Раф меня вытолкнул из под удара снаряда, а Сид принял на себя удар меча. Я даже не поняла, каким образом у меня в руках оказался, кем-то оброненный клинок, перед глазами стояла картина моих окровавленных нагов. Я подскочила к вновь замахнувшемуся воину, собирающемуся добить нага, и всадила клинок в открытый участок шеи, несколько раз провернув от злобы.

Бой перестал быть важным, я не знала что делать, чтобы сохранить жизнь спасшим меня мужчинам. Как наяву зазвучал голос Ариссы, рассказывающий о проклятии всех мужчин синего клана. Как я могла забыть!

— Рииииссс! — Никогда в жизни я так не кричала.

Меня, наверное, слышали даже на другой стороне долины, но то ли Рис действительно услышал, то ли был недалеко, но он оказался рядом.

— Принимай их в свой клан! Быстро! — Пропахший дымом, грязный по самые глаза мальчишка понял меня с полуслова. Хранитель переносил в замок, в надёжные руки Элины, уже нагов Грозового клана.

За это время, сопротивление ордена здесь было сломлено, кто был в состоянии, отступили в соседнюю долину, где тоже кипел бой. Остатки армии ордена напоминали расширенный зрачок в обрамлении двух наших частей союзных войск. И именно сейчас их магистры решили активировать свой артефакт.

Едкая, серо-зелёная пылевая волна пронеслась во все стороны. Тех, кто был ближе всего, просто развеяло, но самый страшный удар пришелся по магам. Дико болезненная судорога скрутила так, что практически стало невозможно дышать. Сквозь слёзы боли я видела, как вперёд вышел Рис, сжимавший медальон, подарок деда. Его волна пламени хоть и была в разы слабее предыдущих, но прошла, словно выжигая, что-то в воздухе, давая возможность встать.

— Эта дрянь не просто уничтожает, она высасывает магию! — Голос мамы был полон страха и напугавшей меня решимости. — Второй волны, мы все просто не переживём.

— Мама, что ты задумала, что…

— Последний зов Лангранов, пока в родовых артефактах есть хоть капля силы.

— Мамочка, мама… Нет…

— Нет времени на разговоры, дитя. Это очень страшный и тяжёлый выбор, но он потому и тяжёлый, что имеет свою, очень высокую цену.