Но бог не дал, я была очередной, пятой по счету, дочкой… И матушка тогда сказала: «Все, хватит! Будем, что ли, плодить, пока полгорода не станет в девицах Кореневских!» Отец любил меня больше всех остальных сестер. И воспитывать стал как казачонка. Можешь представить, с трех лет посадил на коня. Обучил боевым приемам борьбы. Потом, как я подросла, дал шашку, показал, как рубить лозу. А какой кураж, Санька, срубить пламя свечки али поднять на скаку папаху с земли, проскакать, стоя на коне, на ходу спрыгнуть и снова взлетать в седло. Эх, дали бы мне сейчас коня и шашку… – мечтательно произнесла Татьяна.

– И кочан капусты, для коня пошинковать, – вставил Деревянко.

– А ты, Саня, хоть знаешь, как на коне-то ездить?

– Смеешься, что ли? – хмыкнул Деревянко. – Да ты хоть поняла, кто такие драгуны? Кавалеристы!

– Ой, открыл Америку!

– И вот потому, Таня, в нашей Драгунской все мальчишки и девчонки на лошадях ездят. И я тоже…

– И ты тоже? Все ясно с тобой! Скажи, а ты пикой с ходу можешь попасть в чучело врага? А я кидала и попадала. Но это ерунда. А на Стретенье, это в народе у нас так называли встречу зимы и лета, девушки наши наряжались: одна Зимой, а другая – Весной.

Между ними начиналась борьба, не всерьез, конечно. Я каждый раз участвовала. И всегда побеждала. И в зависимости от того, кто побеждал, судили, будет ли долгой зима или ранней весна. А мне по-разному выпадало: то Зима, то Весна. Знаешь, как все переживали, когда мне Зима доставалась! Молодые казаки тоже борьбой развлекались, в мяч играли, в чехарду, бабки… Взрослые казаки в круг соберутся и как начнут песни петь былинные, заслушаешься. А кто и спляшет под балалайку. Ну, а старики, заслуженные казаки, все с георгиевскими крестами, усаживались около рундуков, это лестничные площадки, которые на улицу выходили. И всегда перед ними выставляли ендову переваренного касильчатского меда. Выпьют, усы разгладят – эх, любо! Уважали за крепость и за вкус отменный.

– Хорошо, прямо вкусно так рассказываешь, ну, как в казацкой станице побывал, – произнес Иван, он, как и все, заслушался рассказом Татьяны.

– А я еще песни наши казацкие знаю. – Татьяна откинула рукой кудри со лба, глянула задорно.

– Вот если б Саша подыграл…

И она вдруг запела голосом веселым, озорным и ярким:

Есть вино – пьем вино, нет вина – пьем воду,

Ни за что не променяем казачью моду.

Ни за что не променяем казачью моду,

Сидит девка в терему, рученьки поджавши.

Сидит девка в терему, рученьки поджавши,

Перед ней стоит поляк, фуражечку снявши.

Перед ней стоит поляк, фуражечку снявши,

А я девка не плоха, люблю донского казака…

А Санька, мастак, мелодию уловил и на последнем куплете изобразил что-то похожее.