Случившееся стало для меня большим потрясением, потому что незадолго до этого Джону стало лучше. Хотя рак вернулся и распространился на легкие, Джон продолжал бороться. После первой трилогии он был настолько слаб, что не мог поднять вешалку в шкафу, но он заставлял себя каждый день ходить в спортзал и восстанавливал свое тело по частям. Он делал силовые упражнения: сначала с весом пять фунтов (около 2 кг), затем десять (около 4 кг) и дошел до сорока (около 18 кг). К осени 2017 года он был готов к победному кругу. У него появился аппетит, к нему вернулась жажда исследований, он выглядел как никогда хорошо. Многие из тех, кто познакомился с ним в это время, даже не подозревали о его болезни. Он получил одну из самых ценных наград Чикагского университета — премию Феникса, а также медаль от Центра по контролю за заболеваниями в Вашингтоне, округ Колумбия, за свою работу, предупредившую мир об опасности одиночества. Благодаря Джону одиночество теперь считалось полномасштабной эпидемией.

Мы встретили Новый год, полные радости и надежд. Однако в первые несколько недель 2018 года медицинские показатели Джона из хороших стали плохими и продолжали ухудшаться. Из-за осложнений в результате лечения нам пришлось провести в больнице несколько недель. Однажды ночью его показатели упали настолько, что медсестры и врачи решили, что конец близок. Они сказали мне попрощаться, но к утру его показатели чудесным образом нормализовались. В феврале Джона выписали. Мы вернулись домой. Его состояние улучшалось, за исключением мучительного кашля. Друзья и соседи по очереди приносили нам еду и выгуливали нашу собаку, чтобы мы могли проводить время вместе, сосредоточиться на выздоровлении Джона и адаптироваться к новой нормальной жизни.

5 марта Джон прошел повторное амбулаторное лечение. Врачи сказали, что он «перевернул очередную страницу». Мы наслаждались этим моментом; помню, как Джон разговаривал по телефону с нашими друзьями, как он улыбался, рассказывая о хороших новостях. В ту ночь мы легли спать с чувством облегчения.

Но через два часа Джон начал кашлять сильнее, чем когда-либо. Казалось, он задыхался. И затем, в одно ужасное мгновение, он почувствовал, как что-то внутри оборвалось. Его рот наполнился кровью, и он мгновенно понял, что это конец. Перед тем как потерять сознание, он взглянул на меня и сказал: «Я люблю тебя».

Я набрала 911 и стала делать ему искусственное дыхание. Когда приехали парамедики, они несколько минут пытались реанимировать его, но потом прекратили.

— Прошу, — сказала я женщине-парамедику, — пожалуйста, попробуйте еще раз.

У меня был шок. Я не понимала, что имеют в виду парамедики, говоря, что заберут Джона. Но как только я начала осознавать происходящее, я сказала, что пойду с ним.