Тут ему, к сожалению, пришлось затворить дверь.

— Леди Аррадейл! — возмущенно воскликнул Эдвард Овертон. — Это личный разговор.

Диана оглядела его, стараясь скрыть свое неудовольствие.

— Прошу прощения, если помешала, мистер Овертон, но я волнуюсь, не случилось ли чего с моей дорогой кузиной… Сэр Дигби? В чем дело?

Сэр Дигби сидел в кресле, широко расставив ноги и упершись руками в колени. Вид у него был растерянный.

— В чем дело? Не знаю! Мой племянник только что сообщил, что Рози в порыве безумной ярости выставила его из дома.

Диана обернулась к молодому человеку:

— Как странно! Может, вы чем-то ее оскорбили, мистер Овертон?

— Несомненно, она восприняла мои слова как оскорбление. Я увидел, как она украдкой вошла в дом после наступления темноты, и посоветовал ей вести себя разумнее.

— Вы сказали что-нибудь дерзкое?

— Я мужчина, а она женщина. Кроме того, я теперь проповедник в Новой Республике. Мои проповеди в Ланкашире имели большой успех. Наставлять грешников на путь истинный — мой долг.

— Грешников вашей паствы.

— Для новых республиканцев паства — все человечество.

Брови Дианы гневно взметнулись кверху.

— Вы хотите сказать, что вправе давать советы даже мне, мистер Овертон?

Он окинул ее надменным взглядом.

— Как я уже сказал, это мой долг. Однако в отношении вас я питаю мало надежд на успех.

— Если вы попытаетесь читать свои проповеди мне, сэр, то тоже очень скоро окажетесь за дверью и снова лишитесь ночлега.

— Я не собираюсь здесь оставаться, — произнес он с таким брезгливым видом, как будто ему предлагали переночевать в свинарнике. — Надеюсь, мой дядя вернется вместе со мной в Венскоут и проучит свою жену.

— А я никуда его не отпущу. Сэру Дигби вредны такие нагрузки.

— Дядя? — Эдвард Овертон обернулся к сэру Дигби, требуя от него подчинения.

Старик покачал головой:

— Все это очень неприятно, но, по правде сказать, племянник, у меня сейчас нет желания ехать в Венскоут. Я только-только собрался лечь спать.

— Вы были бы легче на подъем, дядя, если бы не пили так много.

Диана надеялась, что сэр Дигби пропустит эту реплику мимо ушей, но он виновато потупил глаза.

— Ты прав, Эдвард. Рози тоже рассердится, если увидит, как много я съел и выпил. Пора мне браться за ум, тем более что…

— Тем более что от бренди вам становится плохо, сэр Дигби, — поспешно вставила Диана. Сейчас не время говорить Эдварду Овертону про беременность Розы.

— Не столько от бренди, сколько от пудингов, моя дорогая, — уточнил он, разглаживая натянувшийся на животе жилет. — Я решил исправиться.

— Рад это слышать, дядя, — встрял Эдвард.

— Но поскольку у Рози все в порядке, — сэр Дигби тяжело поднялся с кресла, — я не намерен трястись с набитым брюхом по темной дороге. Утром приеду и все улажу.