Ничего, рано или поздно он привыкнет и, будучи философом, найдет способ смириться с создавшимся положением.

Что же до Ходжема… становилось ясно, что Филиппе удалось удерживать его от новых приставаний к Аннабел. Более того, мать каким-то образом убедила его не раскрывать их секрета лорду Кендаллу, хотя в подробности не вдавалась. Какую цену пришлось платить, и как все это отразилось на ней?

Думая о матери, Аннабел постоянно тревожилась и даже нерешительно предложила уехать из Стоуни-Кросс-Парк. Однако Филиппа ничего не хотела слышать.

— С Ходжемом я справлюсь, — твердо пообещала она.

 — Теперь главное за тобой. Всем уже ясно, что Кендалл тобой увлечен.

Ах, если бы только Аннабел могла стереть из памяти воспоминания о нише в музыкальной комнате, но она только об этом и думала и просыпалась с криками, вся в поту и на сбившихся простынях. Образ Ханта преследовал ее днем и ночью… его запах… тепло… страстные поцелуи… упругость мускулистого тела под элегантным черным костюмом…

Несмотря на данное подругам обещание рассказывать все о своих романтических приключениях, Аннабел не могла заставить себя исповедаться.

То, что произошло между ней и Хантом, было слишком личным и слишком интимным, и не девушкам, знающим о мужчинах не больше ее самой, рассуждать на эту тему. Даже если она попыталась бы объяснить все, что испытала, они все равно не поймут. Да и найдутся ли слова, чтобы описать подобное блаженство и то смятение духа, которое за ним последовало?

Но почему, во имя Господа, она непрестанно думает о человеке, которого всегда презирала? Два года Аннабел со страхом ждала его появления на балах и вечерах, считая Саймона Ханта чем-то вроде наказания, ниспосланного ей небом.

А сейчас…

Ах, стоит ли предаваться грустным мыслям? В один прекрасный день Аннабел удалилась в Голубой салон в надежде развлечься чтением. Под мышкой она несла тяжелый том с вытесненными золотом буквами: «Королевское ботаническое общество: открытия и отчеты наших уважаемых членов в 1843 году».

Книга была тяжелее жернова, и Аннабел мрачно задавалась вопросом, как можно найти столько слов для описания растений.

Положив книгу на маленький столик, она уже хотела сесть на диван у окна, когда что-то на шахматной доске привлекло ее внимание.

Игра воображения или?..

Аннабел едва не подскочила от любопытства и, подбежав к доске, уставилась на расположение фигур. Да, что-то явно изменилось. Она взяла королевой пешку Саймона. Теперь же ее королеву сняли с доски и аккуратно отставили в сторонку.

«Он вернулся!» — подумала она, словно пронзенная молнией. Откуда только взялся этот водопад эмоций?! Но она была уверена, что Саймон Хант — единственный, если, конечно, не считать ее, кто касался этой доски.